ГОСТЬ "СО": актуальное интервью

Если наука не идет вперед, она деградирует

Первый квартал года наступившего – это традиционно время подведения итогов минувшего года и определение стратегии действий на перспективу. Научные учреждения в этом смысле тоже не исключение. Хотя им труднее строить какие-то конкретные планы. Ну не запланируешь же, например, до конца года сделать определенное количество открытий.
Но открытия открытиями, а есть каждодневная исследовательская деятельность, которая и планируема, и направляема. Вот с итогов работы республиканской науки в 2005 году и началась беседа корреспондента “СО” с председателем Владикавказского научного центра РАН и Правительства РСО–А, доктором физико-математических наук, профессором Анатолием КУСРАЕВЫМ.

– Вообще-то официальное подведение итогов работы в 2005 году состоится 3 марта на общем собрании нашего научного центра. В тот день пройдет и научная сессия “Наука – для здоровья человека”.
Что же касается основных, ключевых направлений нашей деятельности, то уже сегодня можно дать им оценку. Начну с науки о земле. Ее основные составляющие у нас – геологическое и геофизическое – гляциологическое. Первое традиционно подразумевает создание минерально-сырьевой базы. Второе связано с ледником Колка.
Я с большим удовлетворением могу сказать, что в прошлом году исследования причин схода ледника не только не прервались, а получили дополнительный импульс. Очень интересный материал был получен во время полевых работ, который сейчас анализируется в лабораториях Академии наук России. Мы серьезно продвинулись вперед по инструментальной базе. Во-первых, создан и работает так называемый кармадонский параметрический полигон. Это 8 сейсмических станций, полностью “прослушивающих” этот полигон. Еще раньше была развернута геофизическая служба РАН. Хотя она функционирует на территории республики несколько лет, но с прошлого года стала выдавать обработанные материалы. И мы ежемесячно получаем карту сейсмической активности территории республики. Наконец в прошлом году приобрели три станции, которые позволяют задействовать сверхточную космическую геодезию. То есть приборы настолько чувствительны, что фиксируют перемещение пластов в миллиметрах. Это позволит иметь более четкую картину того, какие процессы происходят в наших горах.
Можно уже сказать, что причина такого неожиданного, “досрочного” поведения Колки – это был результат воздействия на нее комплекса факторов. Это и сейсмика, и тектонические процессы, и явления эндогенного характера.
– То есть не было одной какой-то причины схода ледника, как утверждали некоторые ученые сразу же после катастрофы в Кармадонском ущелье? Например, что подвижку ледовой массы спровоцировало землетрясение на побережье Черного моря.
– Что предсобытие было, несомненно. Но не такой силы, чтобы вызвать катастрофу. Трясло ведь и до того. Кстати, собрано уже огромное количество данных по сейсмическим данным в нашей зоне. Их предстоит скрупулезно проанализировать. То есть решается задача даже не республиканского, а российского масштаба. Дело в том, что с развалом Союза Академия наук России потеряла высокогорную геофизическую базу, которая находилась в Средней Азии. И поэтому актуальная задача – создать такую базу на Кавказе. По нашему настоятельному предложению она формируется именно здесь и в Кабардино-Балкарии (в Баксане).
– Весь этот инструментарий, о котором вы говорили, стоит, видимо, недешево. Кто финансировал его приобретение?
– Полностью федеральные источники. Это различные фонды, Министерство образования и науки. К сожалению, республиканский бюджет пока ничего не смог выделить для этой цели. Тому есть, конечно, объективные причины. Тем не менее данное обстоятельство серьезно тормозит дело. Нам все сложнее общаться с федеральными структурами, так как сейчас главный принцип – паритетное финансирование. Но я надеюсь, что положение все же изменится.
– Анатолий Георгиевич, давайте теперь подробнее о другой составляющей науки о земле – геолого-геофизической.
– Работы в этом направлении не менее важны для республики, ведь речь идет о создании современной минерально-сырьевой базы. Как известно, наши месторождения истощены, горнорудная промышленность валится, технологии и методики в этой сфере полувековой давности. И с этим надо что-то делать.
Я могу сказать, что и здесь есть серьезные подвижки. Например, под руководством академика Владислава Гончарова проведены изыскания на золото и платину в горных сланцах. Итоги здесь обнадеживающие. Но чтобы говорить об их добыче, нужны дополнительные усилия. Другой факт. Группа профессора Гурбанова из Академии наук страны обнаружила в наших горах вольфрам, причем в найденных породах его содержание гораздо выше, чем в Тырныаузе. Но для оценки объемов понадобится еще где-то полтора года.
Следующее направление – осетиноведческое. Как известно, произошла смена руководства в Северо-Осетинском институте гуманитарных и социальных исследований. На должность директора претендовали четыре человека. И хочу сказать, что на всех этапах выборов они вели себя очень достойно. Это обстоятельство с удовлетворением было отмечено и в Академии наук России.
Мы с благодарностью проводили на заслуженный отдых Агубе Георгиевича Кучиева, потому что из разваливавшегося в свое время института он создал дееспособный коллектив. Сейчас задача – превратить его в академическую структуру, значимую в историко-филологической науке страны. У нового руководителя института Залины Владимировны Кануковой много планов. В первую очередь, конечно, – ориентация на мировой уровень исследований, потому что осетиноведение – это не только осетинская наука, а мировая. Скифо-сармато-алано-осетинская цепочка уходит своими корнями в древнюю цивилизацию и вызывает интерес во всем мире. И надо поставить исследования так, чтобы во всем мире знали: “мекка” этой науки находится во Владикавказе. Понятно, что это идеальная цель, но чем выше планка, тем выше и результат.
Я считаю, что необходима максимальная научная интеграция СОИГСИ и нашего университета, где тоже серьезно представлен осетиноведческий цикл. То, что эти две структуры работают разрозненно, – большая ошибка. Ну и, безусловно, необходимо развивать научные связи с российскими академическими учреждениями.
Главным итогом деятельности института, конечно же, является целый ряд монографий, книг, статей. Мне хотелось бы особо отметить работу профессора Людвига Чибирова. Им подготовлен к печати первый том фольклорно-этнографической энциклопедии осетинского народа. Это крупная работа, но, к сожалению, издание ее задерживается пока из-за финансовых трудностей. Совместными усилиями наших и югоосетинских ученых подготовлен также первый том четырехтомного толкового словаря осетинского языка. Это – результат двадцатилетнего труда. Словом, есть результаты и есть перспективы.
– Анатолий Георгиевич, оттолкнемся от вашего резюме и поговорим о перспективах.
– На заседании президиума научного центра, посвященного Дню российской науки, который мы отмечаем 8 февраля, собираемся обратиться к такому вопросу: что наука может дать республике для решения задач социально-экономического развития? То есть мы хотим дать старт именно этому направлению.
Идет реформа науки и высшего образования и уже сейчас надо думать о том, что нас ждет. Совершенно очевидно, что нынешняя схема системы науки и высшего образования не сохранится. Шутка ли, из трех тысяч вузов в стране останется где-то двести государственных. И необходимо выделить и развивать самое ценное, действенное в нашей республиканской науке и образовании. Мы планируем в этом году разработать и утвердить на объединенном заседании коллегии Министерства образования и науки и президиума нашего научного центра программу совместной деятельности в сфере образования. Чем это вызвано? В предыдущие годы в республике сформировалась стройная система поддержки исследований. В том числе и в вузовской науке. Была программа интеграции академической науки с вузовской. И в рамках этих программ не допускались дублирование, отвлеченные исследования (допустим, ядерные исследования или изучение морского дна, что неактуально для республики). Научно-технический потенциал ориентировалсяя на нужды Северной Осетии. И это был нормальный процесс.
Но в прошлом году в силу как объективных, так и субъективных причин эта стройная система фактически была разрушена. Прекратилось финансирование, и все стало распадаться. Даже серьезные связи с научными фондами. Например, с российскими фондами фундаментальных и гуманитарных исследований было соглашение о проведении региональных конкурсов на паритетных началах, то есть если мы расходуем, допустим, десять миллионов рублей, то столько же дают и фонды. Но в прошлом году мы практически свою часть не профинансировали, и поэтому общение с фондами у меня сейчас, скажем так, не очень приятное.
Надо отметить, что система, о которой идет речь, имела конкретную правовую базу. Это и закон о науке, и закон об инновационной деятельности, принятые республиканским парламентом. Есть целый ряд постановлений правительства в развитие этих нормативных актов. И фактически все они были нарушены.
Я надеюсь, что в этом году совместными нашими с Минобразования и науки усилиями ситуация будет выправлена.
Больной вопрос для нас вот уже ряд лет – дефицит площадей. Это уже так бросается в глаза, что из года в год Академия наук переносит нам финансирование капремонта и строительства.
– Ремонтировать нечего и строить негде?
– Так оно и есть. И здесь тоже надо что-то делать. Ведь в свое время громко было заявлено, что республика примет Академию наук в свои объятия и создаст максимальные условия для функционирования ее структуры, то есть нашего научного центра. Надо понимать, что в ответ на нынешнюю ситуацию научная структура страны возмущаться, писать какие-то петиции не будет. Академия просто примет для себя какое-то решение. И мы это очень скоро почувствуем. А такого развития событий нельзя допустить.
Что получается. В 2005 году РАН профинансировала нас на 20 миллионов рублей, а республика – на 13 миллионов. В совместном же постановлении президиума РАН и правительства республики указано, что финансирование осуществляется опять-таки на паритетных началах.
– Анатолий Георгиевич, а всегда ли при этом совпадают интересы Академии наук и республики? Наверное, РАН финансирует фундаментальное исследования, а все остальные ее как бы не касается...
– Это не означает, что наши интересы не пересекаются. Такой вот деликатный вопрос: нужна ли нам в республике высшая математика? Я считаю, что если она соответствует мировому уровню, то почему бы нет. Тем более, что Академия наук именно это и финансирует. Но есть и более серьезный аргумент. У нас есть Колка. И проблемы, связанные с ней, с какого-то момента, когда уже набран большой массив геофизических наблюдений, нуждаются в высшей математике. Необходимы компьютерная обработка набранных материалов, компьютерное моделирование различных ситуаций. Например, когда в районе Горной Санибы образовалось подпрудное озеро, то было неясно, что произойдет, если плотину прорвет, какова, например, окажется высота волны, зона затопления и т. д. И выяснением всего этого занимались специалисты прикладной математики, моделируя на компьютере различные возможные ситуации. Потому что реальный эксперимент был невозможен в силу его катастрофичности.
Республика заинтересована была в этой работе? Безусловно. И в то же время к ней проявляла особый интерес и Академия наук. Вот и совпадение интересов.
– Уж коли мы заговорили о математиках, предлагаю продолжить эту тему. Года два-три назад многие ваши коллеги с тревогой говорили о развитии математики в республике, о том, что эта наука остро нуждается в особом внимании. О том, что необходимо создать специализированную школу с физико-математическим уклоном. Решение проблемы сдвинулось с мертвой точки. Вот и школа такая открылась в столице республики…
– Давайте говорить прямо, необходимо понять одну истину: мы не можем рассчитывать ни на какой будущий конструктив, благополучие, если будем продолжать говорить о несуществующих вещах. Так называемая математическая школа создана и открылась без участия математиков. Факт из ряда парадоксальных. Ну назвали новую школу в Сухом русле математической, но что это изменит? Нам ведь нужны действительно талантливые дети, а не информация о том, что по результатам ЕГЭ по математике мы впереди Москвы и Санкт-Петербурга. Ну кого мы обманываем? У нас математическое образование умирает. Я это заявляю ответственно. И мы предлагаем собрать лучших учителей, профессиональных математиков, создать базовую школу, а на ее основе комплекс “школа плюс академический институт прикладной математики и информатики”. Кстати, институт есть, и там работают люди, готовые участвовать в этом деле, потому что мы чувствуем, что за нами уже – пустота, никого нет. Академия наук России поддерживает эту идею всячески. Но наше участие в создании этого комплекса должно быть нормативно зафиксировано. Чтобы завтра кто-то не спросил: а вы кто такие? Я очень рассчитываю, что мы поднимем целый пласт наших талантливых детей, и как в спорте, музыке, живописи, они будут на уровне. Кстати, мы же не говорим, что юные художники или музыканты Северной Осетии лучше московских или санкт-петербургских. Мы говорим, что они выигрывают различные конкурсы в той же Москве или Северной Пальмире. То есть там, где есть система отбора талантов, громкие слова не нужны. Выставку детских рисунков из Владикавказа в Русском музее Санкт-Петербурга развернули на две недели. Но когда увидели, как народ валом валит на нее, попросили оставить экспозицию до весны. Факт, не требующий громких слов.
На мой взгляд, если в учебном заведении, будь то школа или институт, не соблюдаются три главных принципа, то оно деградирует. Первый принцип: академическая жизнь и хозяйственная должны быть разделены, хозяйственными вопросами занимается дирекция, академическими – педагогический совет. Второй принцип – приоритет академических целей. И третий принцип – академическая свобода. То есть совет должен быть свободным в своих действиях. Ему не надо навязывать учителей, учеников. Если ученик не соответствует требованиям, его просто не берут, и ничто в мире не должно влиять на это решение. Так принято везде.
– Видимо, школа, о которой вы говорите, и не должна быть очень большой. Столько талантов сразу, наверное, и не найти, да и количество разве важно?
– Совершенно согласен с вами. Там должны быть лучшие из лучших, самые талантливые. Я как-то был в знаменитой подобной школе Жореса Алферова и видел, как даже в кафе его ученики спорили не о том, у кого наряд лучше, а как решить ту или иную задачу. Вот и нам бы так же...
Беседовал Е. ИЗМАИЛОВ.

---