ИЗ ИСТОРИИ: наше наследие

Осетины на службе императора
К 195-летию основания Собственного конвоя Его Величества

Первые сведения об Императорском Конвое встречаются в таблицах российской военной хроники, когда по предложению Потемкина Григория Александровича и войскового атамана Алексея Ивановича Иловайского были составлены Донская и Чугуевская команды из казаков в числе 65 человек, и командированы в Москву на торжества по случаю празднования Кучук-Кайнарджинского мира. Из этих команд в ноябре 1775 г., по желанию Екатерины II, и был сформирован Собственный Конвой императрицы.
Историю же службы Конвоя принято считать с 1811 года, когда из кавказских казаков был организован дивизион Собственного Императорского Конвоя.

Шла Отечественная война 1812 года. На обширной западной границе для встречи французской армии расположились русские войска тремя отдельными армиями. У Вильно 1-я армия – Барклая-де-Толли; у Гродно – 2-я Багратиона и на Волыни – 3-я армия Тормасова. Победоносно закончившая турецкую компанию еще одна армия спешила на помощь с юго-запада.
Конвой в продолжении всей Отечественной войны пребывал рядом с императором и участвовал в деле под Лейпцигом. За отличия в боях конвойцы были пожалованы различными наградами.
19 ноября 1825 г. в Таганроге скончался Александр I. Новым императором стал Николай Павлович. Именно им и был сформирован из высших представителей кавказских горцев полуэскадрон, предназначенный для конвойной службы при дворе. Насколько проблематично было уравновесить критерии знатности «высших представителей» горцев при выборе их в Конвой, видно из донесения генерала Вельяминова Бенкендорфу: «в Кавказско-Горский полуэскадрон требовались люди всех народов, сколько-нибудь нам повинующихся. Кавказское начальство присылало и кумыков, и чеченцев, кабардинцев, осетин, абазинцев и ногайцев». Более всех «гордились своей знатностью кабардинцы, которые считали себя выше потомков крымских ханов». «У осетин есть старшины, пользующиеся уважением исключительно благодаря богатству и особенно по личным качествам». «Между чеченцами царствует совершенное безначалье». Тем не менее, в сжатые сроки часть была укомплектована и получила название Лейб-гвардии Кавказско-Горский полуэскадрон. Начало ее службы относится к 1828 году.
Вновь организованный полуэскадрон от Ставрополья в сентябре 1828 г. сопровождали 2 армейских офицера: капитан 43-го Егерского полка Козловский и прапорщик Кабардинского пехотного полка Туганов, в помощь которым была назначена команда нижних чинов. Прибыв в столицу, горцы были размещены на верхнем этаже Семеновских казарм.
Такая привилегированность объяснялась тем «что Кавказско-Горский полуэскадрон составлен из разных тамошних народов лучших фамилий».
Зачисленные в Конвой должны были иметь: офицеры – собственное оружие; пистолет, лук со стрелами и колчаном, саблю, шашку, кинжал и нагайку. Нижние чины имели: пистолет, ружье с белыми ремнями в черном бурочном чехле, шашку, кинжал и нагайку. Каждый офицер обязан был иметь две строевые лошади и азиатское седло с полным национальным прибором. Оригинальность горского вооружения и его изысканность обращали на себя всеобщее внимание; особенно же изумлялись иностранные гости русского двора.
Однако горцы «крайне нуждались в деньгах и не имели способов подковать лошадей, починить оружие и даже сходить в баню». В августе 1829 года полуэскадрон переходит в введение шефа жандармов и командующего Императорской Главною квартирою генерал-адъютанта Бенкендорфа. Но от этого присоединения материальное положение горцев не изменилось. Стоит столь подробно остановиться на материальной стороне служивших в Конвое потому, что ясное представление об этом поможет понять нынешнему молодому и весьма рациональному поколению, что же двигало их предками в нелегкой и очень непростой службе.
Документы и архивные материалы доказательно свидетельствуют, что решающим в мотивах службы в Конвое у осетин было чувство глубокого патриотизма, любви к воинской службе, рыцарская доблесть, жажда подвига.
Постепенно жизнь конвойцев, казалось бы, налаживалась, многочисленные проблемы эскадрона были решены, однако действительность показала, что осложнения, вытекающие из самого характера части, были далеко не исчерпаны. Так горцы, за редким исключением, совершенно не знали русского языка, а условия службы, незнание окружающего мира ощутимо давали почувствовать свою отсталость.
Именно это обстоятельство было замечено и одобрено начальством и, по Высочайшему повелению, 17 горцев, и среди них несколько осетин, были помещены на время в Дворянский полк для обучения «согласно заявленному ими желанию». При этом любопытно отметить и подчеркнуть, сколь высокое значение придавало начальство Конвоя службе горцев. Именно об этом свидетельствуют правила, специально составленные в связи с выраженным желанием со стороны горцев расширить свои познания и приобщиться к российской культуре. В этих правилах мы находим следующие указания: «Так как люди эти состоят из самых лучших фамилий своего рода, и цель отправления к Дворянскому полку не есть столько для обучения горцев, как для приохочивания сообразоваться с нашими обрядами, а более еще для того, чтобы удовлетворить их желание». Далее правила гласили: «Не давать свинины и ветчины. Строго запретить насмешки дворян, и стараться подружить горцев с ними. Ружью и маршировке не учить, стараясь, чтобы горцы с охотой занимались этим в свободное время. Телесным наказаниям не подвергать, вообще же наказывать только при посредничестве прапорщика Туганова... которому лучше известно, с каким народом как обращаться». (Ему же было поручено общее наблюдение за обучающимися горцами). «Не заставлять самих чистить свое платье, для чего имеются собственные служители из их крепостных. Позволить каждому класть свое оружие и платье возле своей постели, как пожелает. Не воспрещать надевать оружие, а прапорщик Туганов постарается постепенно их от этого отучить. Наблюдать, чтобы во время молитвы горцев дворяне им не мешали. В свободное от учения время разрешить ездить верхом на своих лошадях, за которыми будет посылать прапорщик Туганов. Не препятствовать свиданию с единоплеменниками. Наблюдать, чтобы не только учителя, но и дворяне насчет веры горцев ничего худого не говорили и не советовали переменить ее. Наконец, разрешить, по желанию, иметь свои постели».
Именно эти условия побудили «конвойцев» не только самих учить русский язык, но и обратиться к императору с просьбой о помещении в учебные заведения их детей и наиболее способных к обучению выходцев из осетинских селений.
Просьба осетин, состоящих в Конвое, была удовлетворена, и от полуэскадрона на Кавказ с письмами и приглашениями командировали избранных самими горцами депутатов. В Осетию отправились корнет Туганов (будущий генерал) и урядник Моздокского казачьего полка Атарщиков. Привезенные дети группами были размещены – в Дворянском полку, в Александровском, Павловском и 2-м кадетских корпусах. С 1830 по 1840 год в военных учебных заведениях обучалось 315 горцев. Обычаи каждого народа оставлены были в «неприкосновенной целости».
Зимние занятия в 1830 г. были прерваны походом против мятежной Польши, где полуэскадрон проявил себя в боевых действиях. «Я не сомневался в храбрости и усердии горцев, – писал Бенкендорф, – однако с особенным удовольствием видел, что они на самом деле оправдывают то лестное мнение, которое о них имею». За участие в боях под Варшавой многие горцы были награждены, в том числе – поручик Игнатий Туганов, юнкера Улубиев, Такаев, Захохов.
Из Варшавы Горско-Кавказский полуэскадрон выступил походом в Петербург. В день прибытия в столицу, 28 февраля 1832 года, горцам был произведен Высочайший смотр. Император хвалил удаль, молодецкий вид и порядок, присущий конвойным. В ноябре того же года в Петербург с Кавказа прибыла новая смена Конвоя в составе 5 юнкеров и 20 оруженосцев. Тогда же на Кавказ были отправлены отслужившие свой срок 2 штаб-офицера, 12 обер-офицеров и 3 юнкера. Это была вторая смена отправляемых на родину горцев.
В те давние 30-е годы XIX столетия народы Кавказа были враждебно настроены к империи, и продолжающееся покорение Кавказа грозило бесчисленными жертвами. Желая избежать кровопролития, царское правительство искало мирные пути продвижения на Кавказ и возлагало в этом большие надежды на горцев, отслуживших в Конвое.
Чтобы поощрять горцев к службе и предоставить им «выгоды, питающие их тщеславие», были учреждены золотые и серебряные медали для ношения на шее на ленте с надписью «за усердную службу в Собственном Конвое Государя Императора Николая Павловича». Кавказскому начальству было предписано известить повсеместно об этой мере, и что получившие медали приобретают преимущественное право покровительства власти. Бенкендорф уведомлял барона Розена, «что цель, с которою Его Величеству угодно было назначить в Собственный Конвой горцев, есть та, чтобы служившие здесь (то есть в Петербурге) 4 года могли по возвращении на Кавказ рассказами в кругу их семейств более и более привлечь своих соотечественников к дружным с нами сношениям…».
С этой же целью в мае 1837 года на Кавказ была отправлена специальная депутация под началом командира Лейб-гвардии Кавказско-Горского полуэскадрона полковника Хан-Гирея. Вот как об этом повествует С. Петин в работе «Собственный Его Императорского Величества Конвой»: «В мае по Высочайшему повелению выехали на Кавказ командир… полуэскадрона штаб-ротмистры Педисов и Туганов, юнкер Шеретлуков и оруженосец Куденентов. Это была депутация от лица Императора к горцам: цель ее состояла в том, чтобы убедить горские племена принести Его Величеству изъявления покорности и внушить им необходимость испросить себе постоянное управление. Действия депутации также готовили почву для предстоящего осенью путешествия Государя на Кавказ и в Грузию. В инструкции Хан-Гирею, между прочим, сказано, что со времени заключения Адрианопольского мирного договора, которым признаны права России над кавказскими народами... Государь Император, одинаково заботясь о всех своих подданных, велел и местному начальству склонить горцев мерами кротости и убеждения к добровольной покорности. Депутации поручено было рассказать горцам о силе и могуществе России…
В назначенные пункты кордонной линии собраны были горские старшины. Хан-Гирей объявил им о предстоящем прибытии на Кавказ Государя, о возможности повергнуть непосредственно к подножию трона объяснение нужд, недостатков, надежд на милосердие монарха, а также избрать из своей среды депутатов – для изъявления приверженности престолу. Все советы Хан-Гирея были приняты горскими старшинами».
Все эти меры, равно как и задуманное путешествие императора, были связаны с надеждами на мирное присоединение Кавказа, Гостеприимные встречи, выражение покорности горскими представителями вселили в сердце императора светлые надежды на умиротворение края.
18 февраля 1855 года не стало императора Николая. На следующий день войска присягнули Александру II. Командиром Собственного Императорского Конвоя был назначен полковник князь Багратион. Летом 1861 года император отбыл на Кавказ в сопровождении казаков, служивших в Петербурге в составе Собственного Императорского Конвоя. В станице Лабинской Государя, по его желанию, встречали бывшие конвойцы, в числе которых были отставной войсковой старшина Гурджибеков, хорунжий Гоцунаев и другие.
Анализируя эту сторону деятельности Конвоя, в котором значительную часть составляли осетины, следует заметить, что политика России тех лет, направленная на присоединение Кавказа, была несравненно прогрессивней тех узурпаторских планов, которые вынашивались Ираном и Турцией.
Осетины, входившие в состав Конвоя и через определенное воспитание и образование приобщившиеся к культуре России, не могли этого не видеть и, к их чести, после возвращения в родные края осуществляли огромную миротворческую деятельность. Исторические события тех лет, как и наша сегодняшняя взрывоопасная действительность, подтвердили их мудрость и дальновидность. Традиции миролюбия и братства, заложенные ими в те давние времена, вошли в плоть и кровь их потомков, о чем с величайшей убедительностью свидетельствуют кавказские события наших дней.
Служба в Конвое, которая не была легкой и в мирное время, в лихую годину становилась особенно тяжелой и опасной. Документы тех лет сохранили для потомков имена тех, кто не щадя себя сражался на фронтах русско-турецкой войны. За бои под Ловчей Знак Отличия получили конвойцы Василий Хетагуров и Исай Сеоев. Гажеев получил чин ротмистра во время следования передового отряда Скобелева из Казанлыка к Адрианополю. Он же был награжден орденом Св. Анны 3 степени с мечами и бантом. Получил унтер-офицерский чин и Андрей Галаев.
Конвой перешел к новому царю Александру III. Из штатов Кавказского и казачьего эскадронов был выделен штат Собственного Его Величества Конвоя, командир Конвоя, адъютант, казначей, старший врач, ветеринарный врач, смотритель и 4 трубача. Кроме того, у Главнокомандующего Кавказской армией Великого князя Михаила Николаевича служила конвойная сотня кавказских казаков. Достойнейших из них Государь разрешил переводить в Собственный Его Величества Конвой и оставлять в сотне при Его Высочестве. Такими достойнейшими оказались: Василий Гажеев, Элькан Абисалов, Магомет и Тембулат Дударовы, Захар Валаев, Михаил Алдатов и другие. В эти годы на Кавказе уже не было непокорных горцев. Наиболее непримиримые покинули родину и переселились в Турцию. Остальные признали власть русского правительства.
Начальник Осетинского округа полковник Эглау доносил Начальнику Терской области, что «…из допущенных же к выбору по жребию мне лично известных дигорцев из христиан, алдар и баделят, особое внимание на себя обращают, как отличным поведением и наездничеством, так и хорошим вооружением и одеждою, алдар Гетагаз Тхостов и баделят Хазби Туганов».
Казалось бы, что Конвой, где служба стала щедро и милостиво вознаграждаться, легко комплектовать. Однако почетная и щедро вознаграждаемая служба в Конвое, при наряде через день, была очень тяжела и находила мало охотников. Чтобы уменьшить расходы на новые преобразования, предполагалось, во-первых, упразднить команду крымских татар, во-вторых, принять на экономические средства Конвоя изготовление конского снаряжения для добавляемых людей. В результате проведенных нововведений наступает несколько изменившийся порядок службы Собственного Конвоя, деятельность которого главным образом сосредоточивается в Царском Селе. Во время пребывания их величеств в столице, от января до начала весны, здесь служили обычно две сотни и две оставались в Царском Селе. В Петербурге Конвой занимал шесть важнейших постов в Зимнем Дворце и два в Аничковом. (Первая же осенняя служба в Собственном Конвое 1895 года для осетин-конвойцев закончилась подарками от Кабинета Его Величества: хорунжему Есаулову – 100 руб., уряднику Елоеву – 5 руб. Отмечен за отличия по службе конвойный офицер Абациев).
Однако все ранее сказанное о жизни и деятельности Конвоя будет неполным, если не остановиться еще на одной немаловажной стороне нелегкой жизни Конвоя. Имеется в виду парадная служба, которой Император придавал особую роль и очень гордился ею. Обратимся к документам: «На другой же день после прибытия в Петербург Терского эскадрона один взвод, по воле Наследника Цесаревича, потребован в Петергоф, для участия в домашнем празднестве по случаю пребывания там Датской королевской четы... Тогда-то стоило посмотреть, что делали молодцы-конвойцы! Казаки стреляли из ружей, нагибаясь в разные стороны, поднимали папахи, на карьере соскакивали и опять садились, скакали лежа, неслись парами, стоя на седлах и даже трое на двух лошадях, причем один взбирался на плечи своих товарищей, к окончательному удивлению их королевских величеств. Особенной ловкостью отличились Хакяша Карабугаев, Сузуруко Хоранов, Кубатий Абисалов, Ибрагим Тулатов, Заурбек Кусов».
С наступлением 1904 года и началом войны император периодически посещал военные округа, благословляя войска, уходившие в Маньчжурию. Из чинов Конвоя, с соизволения Его Величества, на войну отправились полковник Дмитрий Абациев и урядник Георгий Дзодцоев. (В 1906 году Дзодцоев вернулся в Конвой, заслужив за боевые отличия Знаки Военного Ордена 3, 2 и 1 степеней).
В апреле 1906 года император посетил Петербург. По случаю первого созыва Государственного Совета и Государственной Думы в Зимнем Дворце был торжественный Высочайший выход, на котором присутствовали в числе приглашенных все офицеры Конвоя (в том числе Александр Тускаев, Константин Гажеев, Григорий Татонов и др.).
К юбилею создания Конвоя в мае 1911 года приехали с Кавказа высшие представители боевой казачьей силы Кубани и Терека: генерал-лейтенант Бабич, генерал-майор Чернозубов, войсковой старшина Мистулов и шесть нижних чинов. Прибыли с далекого юга приветствовать родную часть с днем ее вековой службы и старые конвойцы. Этим чествованием закончился первый век безгранично преданной службы Конвоя императору и Отечеству.
Разновременно в Собственном Его императорского Величества Конвое офицерами служили: Игнатий (Арслан-бек) Туганов (октябрь 1829 г.), Мисост Захохов (июль 1845 г.), Кази-Магомет Дударов (сентябрь 1846 г., тагаурский старшина), Магомет Дударов (декабрь 1846 г.), Эль-кон Абисалов – из дигорских старшин (сентябрь 1852 г.), Инал Дударов (август 1853 г.), Тембулат Дударов (апрель 1858г.), Захар Валаев (декабрь 1864.), Елизар Бежанов (октябрь 1866 г.), Михаил (Магомет) Алдатов (ноябрь 1868г.), Даниил Гажеев (январь 1873г.), Иосиф (Созырко) Хоранов (август 1880 г.), Дмитрий Абациев (май 1884 г.), Константин Гажеев (октябрь 1901 г.), Александр Тускаев (июль 1902 г.), Давид Абациев (апрель 1903 г.), Григорий Татонов (октябрь 1906 г.), Михаил Хоранов (апрель 1908 г.), а также Дунай Джантиев, Иван Тамаев, Михаил Асеев, Андрей Галаев, Георгий Дзатцоев, Эльмурза Мистулов, Гурджибеков, Гоцунаев и др. Многие из них стали впоследствии генералами.
За 100 лет службы Конвоя (1811–1911 гг.) случалось разное. Документы, воспоминания, мемуары, периодика тех лет сохранили факты не только серьезных проступков со стороны конвойцев, но и курьезных случаев.
В апреле 1836 года государь повелел пригласить на службу в Кавказско-Горский полуэскадрон лезгин. Из 15 человек по прибытии 6 были немедленно возвращены, «так как причиняли более беспокойства, нежели приносили пользы». Была упразднена команда крымских татар, «так как опыт указал на совершенную непригодность их к ответственной службе и вообще малую способность к строевому делу». Чеченцы, как писал Бенкендорф, «со времени сформирования полуэскадрона постоянно показывают менее прочих покорности, и вообще строптивым и необузданным нравом часто приводят начальство в большое затруднение». Бежал за Кубань к непокорным горцам корнет кабардинский князь Курюк Атажукин, затем – Кади Чагов. За измену в русско-турецкой войне повешены Дадо Умаев, Гаджи Ибрагимов.
Грузинский юнкер Давид Леонидзе и оруженосец Георгий Кирвалидзе были исключены «за нарушение режима» из Конвоя и немедленно высланы из Санкт-Петербурга.
Векиль Мамат-Ага-Гаджи-Заман-Оглы, желая получить офицерский чин ранее определенной выслуги 4-х лет, «хлопотал об этом всевозможными путями, беззастенчиво вводил в заблуждение ближайшее начальство и беспокоил совершенно посторонних, не причастных к делу лиц».
Легендарная смелость и храбрость осетин в Конвое в сочетании с высокой организованностью и дисциплиной снискали восхищение, уважение не только императора, но и всех причастных к службе Конвоя людей. Осетины боялись лишь одного – запятнать свою честь. Смерть в сравнении с этим воспринималась ими как недостойный упоминания пустяк. О высоком авторитете, коим пользовались осетины, служившие в Конвое, свидетельствует личное отношение к ним со стороны царя и его семьи.
В этой связи весьма любопытно событие, которое получило отражение в литературе. Вот лишь один характерный пример. Речь идет об одном из приемов, посвященных приезду президента Франции Пуанкаре. «На помосте толпились придворные дамы, министры, генералы. Невдалеке, примыкая к передней линейке, возвышался земляной валик, покрытый сочной травой. На нем был разбит шатер для царя и его семейства. Валик охранялся казаками-конвойцами. Перед шатром стояли легкие стулья и кресла. Вдоль передней линейки уже были выстроены гвардейские полки... Церемония приветствия затянулась. Солнце с каждой минутой припекало все сильнее. Хотя поле и было хорошо полито, солнце быстро высушило землю. Поднялась пыль. Между тем смотр продолжался, полки продолжали свое движение. Соблюдая безукоризненное равнение, солдаты проходили мимо царя и Пуанкаре... Зной усиливался, пыль плотным серым облаком затягивала поле. Было трудно дышать...
Рядом стоящие с Сеоевым шептали: «Петр, скажи Государю – пора заканчивать... Нет сил уже». Никто не смел это предложить императору, но все знали, что Сеоев – может. Да, Петр мог позволить себе многое, потому что, будучи командиром полуэскадрона Конвоя, пользовался безграничным доверием и любовью Николая II. «Здорово, Сеоев», – обращался к нему император перед строем. С безупречной выправкой, красивый, весельчак и блестящий танцор, он не однажды, по желанию царя, начинал прием гостей с осетинского танца «Симд», выходил в круг в первой паре со знаменитой красавицей Верой Кужеевой, женой войскового старшины Темура Савлаева.
Так, год за годом, шла жизнь Собственного Его Императорского Величества Конвоя, а вместе с ним и осетин, образцово служивших в нем. Бог щедро одарил этих избранников, наверно, он подумывал создать из них и свой личный Конвой...
Галина ДЗАГУРОВА, профессор СОГУ.

---

ИЗ ИСТОРИИ: острое письмо

«Это нужно живым»…

1 апреля нынешнего 2006 года исполняется 100 лет со дня смерти К. Л. Хетагурова. Эта дата, напоминающая об уходе из земной жизни в неполных 47 лет нашего национального гения, может вызывать лишь непреодолимое чувство грусти.

Об общечеловеческом значении творчества Коста лучше Васо Абаева не скажешь, – поистине «жемчужина остается жемчужиной, где бы она ни была добыта, – в маленьком море или большом океане...». Да, наш народ, породивший Коста, – немногочисленный. Но ведь, к примеру, и норвежцы, планирующие широко отметить в мае этого года 100-летнюю годовщину смерти своего национального драматурга Генрика Ибсена, тоже не столь многочисленны, но каковы масштабы ведущейся ими подготовки к дню памяти этого выдающегося скандинавского деятеля культуры!
О каких же «возможностях для качественного прорыва в культуре Осетии» можно вести речь, если даже в «Календарь дат, событий, юбилеев 2006 года» не внесены такие даты, как День памяти Коста и 125-летие со дня рождения Елбыздыко Бритаева; если во многих учреждениях культуры Владикавказа отключены за неуплату телефоны с 24 ян-варя и по сей день (!), в том числе и во владикавказском Доме-музее Коста и Республиканском центре народного творчества; если идут разговоры о том, что Осетии «не нужен» уникальный театр «Нарты»?..
СМИ нашей республики уверяют нас в том, что и в Осетии слово «патриотизм» по-прежнему остается ключевым словом. Но тогда почему бы хотя бы в связи с обсуждением вопроса о реализации в республике государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации» не вспоминать имена истинных патриотов Осетии, каковыми являлись Коста и Елбыздыко Бритаев?
Всякое бывало в истории Осетии: в 30-е годы пытались наложить запрет на публикацию произведений Коста как «проповедника идей буржуазного национализма»; в середине 60-х мое поколение лишили права изучать родной язык в школе (и многие из нас по сей день читают «Ирон фёндыр» лишь в переводе на русский); в середине 80-х даже в день рождения Коста могила поэта у не отреставрированной тогда Осетинской церкви далеко не всегда утопала в цветах; теперь вот, получается, к 100-летней годовщине смерти поэта то ли готовятся, то ли нет… Может быть, кто-то больше помнит не День памяти Коста, а первоапрельский день смеха?
Пора бы определиться. День памяти великого патриота Осетии следует, на мой взгляд, отмечать хотя бы раз в пять лет – 1 апреля (по новому стилю) или же 19 марта (по старому), независимо от того, выходной это день или рабочий. Это нужно нам, живым. Мы обязаны почтить, как должно, память Коста в день его смерти.
1 апреля нынешнего года во Владикавказе, по инициативе Союза театральных деятелей РСО–А и Северо-Осетинского академического тетра, при самом активном участии республиканской интеллигенции, пройдут мероприятия, приуроченные к Дню памяти поэта. Начнется он с возложения цветов на могилу Коста в пантеоне Осетинской церкви. Намечены такие же церемонии возложения цветов в этот день и у дома, который строил для себя поэт на Осетинской слободке (перекресток нынешних улиц Войкова и Армянской), и у мемориальной доски, укрепленной на фасаде Дома-музея Коста, и к памятникам ему в парке культуры и отдыха им. К. Л. Хетагурова и на Театральной площади. Будут звучать стихи поэта, войдут в программу этого дня и выступления известных деятелей культуры Осетии, писателей, педагогов, священнослужителей, творческих коллективов. Состоится республиканский конкурс чтецов произведений Коста (все желающие принять в нем участие приглашаются пройти 14 марта, в 11.00, отборочный тур в Республиканском центре народного творчества Минкульта РСО–А на ул. Куйбышева, 22). В фойе Осетинского театра откроется тематическая выставка детского рисунка, а на его сцене будет показан спектакль «Горькие рифмы»...
Все это – наш долг перед памятью национального гения Осетии. Долг, о котором нельзя забывать...
Рита РАМОНОВА, актриса, драматург.

---