ГОСТЬ "СО": интервью по поводу

В АПК назрели перемены
Министр сельского хозяйства Роберт Засеев планирует поднять престиж крестьянского труда

Агропромышленный комплекс республики остается одной из наиболее проблемных отраслей народного хозяйства, в которой, как и в целом в российской аграрной отрасли, сложился наименее выгодный расклад. До сих пор здесь очевидная потребность в больших финансовых затратах, но так и остается низкой доходность производственной деятельности. В результате – налицо ухудшение экономической ситуации на селе, снижение возможностей сельхозтоваропроизводителей.
На какой ступени находится сегодня северо-осетинский АПК, какая перспектива его ждет завтра, как реагируют аграрии на изменения, происходящие на продовольственном рынке? Об этом – беседа с министром сельского хозяйства и продовольствия РСО–А Робертом Засеевым.

– Чего больше у вас в оценке АПК: оптимизма или пессимизма?
– Ну, радужных впечатлений пока немного. Агропромышленный комплекс республики и в прошлом году действовал в условиях очень ограниченных финансовых ресурсов. При этом – еще и долги по налоговым платежам, за энергетические и другие ресурсы. Какие тут могут быть темпы роста? Вот цифры – 100,4 процента к 2004 году. Не произошло и заметного увеличения оплаты труда в сельском хозяйстве. Все это осложняет ситуацию в АПК и сужает его возможности в продовольственном снабжении населения.
Что имеем на нынешний год? Осенью посеяли 37 тысяч гектаров озимых, что меньше, чем в предыдущем году. Но и этим посевам непоправимый ущерб нанесли январские морозы – пострадало более 8,5 тысячи гектаров посевов озимых культур, то есть четвертая часть всего, что посеяли. Потерян урожай плодов этого года и на 825 гектарах плодоносящих садов, погибло более 508 га молодых садов и ягодников.
Как ликвидировать эту брешь? На весь объем весенне-полевых работ потребуется более 400 миллионов рублей. Для сельхозпредприятий – это неподъемная сумма. И эта весна может стать для многих серьезным барьером, после которой даже не будет стоять вопрос: как выжить?
– Да, поводов для оптимизма действительно немного. А тут еще дефицит семян весьма некстати в эти дни, когда происходят изменения и на продовольственном рынке, вызванные и запретом на ввоз через Грузию растениеводческой продукции из Закавказья и Турции. Ведь недостаток овощей и фруктов по этой причине на рынках придется компенсировать местному АПК.
– Мы и сами на этот год спланировали рост производства овощей в 1,5 раза, в том числе, и для нужд консервной промышленности. Теперь же стоит задача насытить рынок и зеленью, овощами, плодами. Семена овощей найдем. А руководители сельскохозяйственных предприятий должны увеличить посевные площади и под овощи. И подчеркиваю: их деловой уровень во многом будет определяться способностью оперативно реагировать на потребности потребительского рынка. На эти цели будут привлечены фермерские, личные подсобные хозяйства. Ставим на этот год задачу: обеспечить потребности населения республики в собственных овощах и плодах не менее, чем на 70 процентов с учетом всех категорий хозяйств.
Продолжим закладку многолетних насаждений. Планируем в этом году посадить 300 гектаров новых садов и 70 гектаров виноградников. Для этих целей потребуется не менее 10 миллионов рублей. Изыскиваем их по всем направлениям. Очень не хватает и специальной садовой техники, но раз берем курс на садоводство – будем и этот вопрос решать.
– Роберт Карунович, сегодня, во многих хозяйствах уже не в состоянии обрабатывать свою пашню: не осталось техники. Старые механизаторы поговаривают, что еще пару лет такой ситуации и вообще нечем будет работать в поле. Вы разделяете такую точку зрения?
– Не совсем. Да, отсутствие у сельхозтоваропроизводителей средств на обновление машинно-тракторного парка все больше осложняет агротехнические задачи. Частично проблему дефицита уборочной техники в хозяйствах мы решили за счет создания республиканского уборочно-транспортного комплекса, машины для которого приобрели по лизингу. Кроме того, ограничиваем и списание сельскохозяйственной техники, а ведь ее общий износ достиг уже 80 процентов. Поэтому ставим задачу: создать в этом году не менее двух МТС.
За счет этого решим и обеспечение агроработ кадрами. Низкая зарплата приводит к оттоку работников. Уходят наиболее опытные механизаторы, в результате уровень квалификации представителей этой профессии из года в год снижается.
Еще один путь – внедрение ресурсосберегающих технологий. Они постепенно входят в практику работы и позволяют сократить затраты на 30–40 процентов.
Есть много нерешенных проблем и в рациональном использовании земель. Поэтому намерены в ближайшей перспективе расширить посевы зерновых культур, особенно, озимой пшеницы, а также картофеля и овощей для улучшения продовольственного обеспечения населения. Создать две МТС, закупив необходимый набор сельскохозяйственной техники. И возобновить работу плодопитомников в совхозе «Садовый» Правобережного района, ОАО «Дружба» Моздокского района для обеспечения посадочным материалом не только сельхозпредприятий, но и личных подворий.
– В республику завозится много не только растениеводческой продукции. Но и мясо, молочные продукты, яйца. Почему до сих пор наш сельхозтоваропроизводитель не в состоянии обеспечить республику собственными продуктами животноводства?
– Потому что уже ряд лет в животноводстве республики сохраняется неблагоприятная тенденция: сокращаются поголовье скота и производство продукции. И в минувшем году не удалось остановить снижение валовых надоев в общественном секторе, снизилась численность крупного рогатого скота. Из 9,5 тысячи голов КРС на сельхозпредприятиях за год забито около 2 тысяч, похищены сотни голов. Аналогичная ситуация с поголовьем свиней и овец. Забой поголовья в хозяйствах оправдывают убыточнотью отрасли, долгами по зарплате и другими причинами. Чем-то ведь надо долги выплачивать.
Но появляются новые ориентиры. К примеру, складывающиеся в последнее время цены на молоко. Они благоприятны для увеличения его производства. Принимаем одновременно меры по прекращению необоснованного расхода поголовья животных, особенно маточного. Считаю, что необходимо ужесточить контроль за сохранностью маточного поголовья, а руководителей, нарушающих это требование, – привлекать к ответственности. Если не наведем в этом деле порядка, никакие лизинговые закупки скота не позволят увеличить поголовье животных, и соответственно, производство продукции. А пустующие на сельхозпредприятиях животноводческие помещения будем передавать в аренду фермерским хозяйствам, предпринимателям: раз не могут работать одни, пусть действуют другие.
Что касается приобретения племенного скота по лизингу в рамках приоритетного национального проекта «Развитие АПК», то разместим его в базовых племенных хозяйствах.
В этом году, кстати, в хозяйствах республики предусмотрено создание и высокобелкового клина кормовых культур из 1,5 тысячи гектаров сои, 4 гектаров рапса, 1 тысячи гектаров корнеплодов. А также – заложить 1 тысячу гектаров культурных пастбищ.
Думаем и о поддержке частного сектора, который сегодня производит большую часть животноводческой продукции в республике. В прошлом году коллективные хозяйства продали личным подворьям 4 тысячи тонн кормов, 2 тысячи голов молодняка крупного рогатого скота, 7 тысяч поросят, 1 тысячу овец, 400 тысяч цыплят.
Правда, серьезным тормозом в развитии личных подсобных хозяйств, как, впрочем, и крупных сельхозпредприятий, остается трудность в реализации продукции. Потребкооперация пока не справляется в полной мере с такой задачей. Да и в целом наша заготовительная система остается несовершенной. Мы пытаемся сами выходить из ситуации, налаживая связи с закрытыми учреждениями, организуя сельскохозяйственные ярмарки. Но это только частичное решение проблемы…
– По-прежнему жители республики не видят в продаже конфет местного производства, других кондитерских изделий. Когда они появятся?
– Начала выпускать конфеты «Птичье молоко» наконец заработавшая фабрика «Иристон». Но пока объемы здесь небольшие. Не занимаются производственной деятельностью и кондитерская фабрика «Фариза», фабрика пищевых продуктов «Октябрьская», пищекомбинат «Моздокский». А кроме них еще ряд предприятий пищевых и перерабатывающей промышленности. Акционирование их в свое время не дало, к сожалению, ожидаемого эффекта. Ряд перерабатывающих предприятий будет ликвидирован. Так, решениями Арбитражного суда признаны банкротами мясокомбинат «Владикавказский», хладокомбинат «Мурад», Бесланский комбинат хлебопродуктов, и в них введено конкурсное управление.
– А какая судьба ждет те сельхозпредприятия (их две трети от общего числа), которые имеют просроченные долги и продолжают работать убыточно?
– Нашей комиссией по финансовому оздоровлению определены 20 предприятий, которые неспособны вести самостоятельную финансово-хозяйственную деятельность. Они пройдут процедуру банкротства, имущество их пойдет на погашение долгов, в первую очередь по зарплате и налоговым платежам. А земли будут перераспределены между эффективно работающими предприятиями, фермерами и предпринимателями. Тянуть дальше с этой радикальной мерой уже нельзя. Настало время пусть болезненных, но решительных действий. На селе нужны дееспособные хозяйства, другие только увеличивают дистанцию между АПК и реальной жизнью.
Беседовал С. СУАНОВ.

---

ГОСТЬ "СО": в гостиной

Терроризм и коррупция подпитывают друг друга

Эта актуальная тема стала главной в беседе корреспондента «СО» с секретарем Совета экономической и общественной безопасности республики Асланбеком КЕЛЕХСАЕВЫМ.

– Асланбек Сергеевич, черный сентябрь 2004 года разделил нашу жизнь на «до» и «после» Беслана. Мы как бы другими глазами стали смотреть на окружающую действительность. Естественно предположить, что изменились и формы, и методы работы Совета экономической и общественной безопасности республики. Если да, то в чем выражаются эти изменения?
– Разумеется, изменения произошли. Я был назначен на эту должность в октябре прошлого года, и начал с того, что пересмотру подверглось положение о статусе Совбеза, естественно, с учетом произошедшей трагедии. Несколько по-другому мы расставили акценты в своей работе. Ситуация вокруг республики обязывает нас акцентировать внимание власти, всех структур, призванных обеспечить безопасность граждан, на главных направлениях.
Конечно, для непосредственной борьбы с терроризмом созданы соответствующие структуры как на федеральном, так и местном уровне. У нас есть республиканская антитеррористическая комиссия, куда, кстати, вхожу и я. У Совбеза в этой сфере есть своя ниша, определенная положением о Совете. В первую очередь это, конечно, анализ ситуации на административных границах, степени надежности их охраны, информирование об этом Главы республики. Правопорядок должен быть установлен во всех сферах жизни республики. Тем самым мы лишаем преступность, в том числе и терроризм, благоприятной среды.
– То есть, непосредственно оперативной работой Совбез не занимается?
– Нет, для этого существуют другие структуры, руководители которых, к слову, являются членами Совета безопасности. Мы только координируем их работу в пределах предоставленных нам возможностей. Что касается оперативной работы вообще, то важность ее неоспорима. Это передовой, наиболее серьезный рубеж борьбы с терроризмом. Задача состоит в том, чтобы проникать в структуры, где рождается замысел совершения теракта. Это – дело спецслужб. Второй рубеж – административная граница. Вот здесь уже у Совета безопасности больше рычагов воздействия на то, чтобы она охранялась эффективнее. Опять-таки, в пределах полномочий, определенных положением о Совете безопасности.
– Создан Национальный антитеррористический центр во главе с руководителем ФСБ России, на местах – антитеррористические комиссии под началом глав регионов. При комиссиях есть еще оперативные штабы во главе с начальниками УФСБ. Что остается Совбезу?
– В функции территориальной антитеррористической комиссии входит каждодневная планомерная работа по недопущению терактов. В случае необходимости она подключает и нас. Но это не означает, что все остальное время Совбез сидит сложа руки и только ждет, когда его призовут. Мы постоянно, повторюсь, отслеживаем и анализируем ситуацию. Если видим проблему, предлагаем вариант ее решения.
– Предложение может быть принято, а может – и отвергнуто?
– Не забывайте, что Советом безопасности тоже руководит Глава республики.
– Деятельность вашей структуры не замыкается только на профилактике терроризма? Совет ведь так и называется – экономической и общественной безопасности.
– Совершенно верно. Задача – профилактика преступности вообще, укрепление правопорядка. Но о каких бы частностях мы не говорили, так или иначе вынуждены возвращаться именно к теме терроризма. Этот бич современности не существует в вакууме, у него есть благоприятная питательная среда. Порой люди просто не замечают причинно-следственную связь между террором и мелкими на первый взгляд проступками.
– Пожалуйста, об этом подробнее.
– На первом в этом году заседании Совбеза мы рассматривали работу ГИБДД. Казалось бы, а при чем здесь терроризм? Да, сплошь и рядом нарушения Правил дорожного движения, в авариях гибнут и калечатся люди, что само по себе большая проблема. Но не единственная. По республике разъезжают автомобили с абсолютно затемненными стеклами. Кто находится в салонах этих машин, законопослушные граждане или террористы? В республику въезжают автомашины, которые на постах не досматриваются, их пропускают, как подтверждает наш анализ, за определенную мзду. Все это разве не создает условия для совершения терактов? Вспомним, как к нам беспрепятственно, минуя посты, въехали два КамАЗа со взрывчаткой. Только благодаря агентурным данным, имевшимся у УФСБ, удалось их перехватить. Я это знаю доподлинно, потому что сам работал в то время в Управлении ФСБ.
– Асланбек Сергеевич, мы, кажется, подошли к другой, не менее важной проблеме…
– Взяточничество, коррупция. Чего греха таить, они процветают. Когда говорят, что коррупция угрожает национальной безопасности России, поверьте – это не преувеличение.
– Но разве это чисто российское явление?
– Нет, конечно, но именно у нас оно приобрело характер эпидемии. На мой взгляд, уже образовалась некая «критическая масса», а, как известно из физики, именно это обстоятельство дает атомный взрыв. К сожалению, разгул коррупции в нашей республике тоже налицо.
– А как ему не быть, если даже пойманного за руку чиновника-взяточника суд присяжных объявляет невиновным? Говорят, факт дачи и получения взятки трудно доказать. А тут буквально за руку схватили человека, но вся обвинительная база пошла насмарку.
– Мы живем в больном обществе. Коррупционные проявления стали таким обыденным явлением, что зачастую мы не реагируем на них. Человек, решая какой-то свой вопрос, заранее готовится к даче взятки, а если его проблему решили «просто так», он диву дается. Ну разве это не дикость? Так что я твердо убежден: общество наше не готово к тому, чтобы правосудие в нем отправляли суды присяжных.
– Порой коррупцию у нас пытаются оправдывать низкой заработной платой чиновников. Дескать, если бы прилично зарабатывали, тогда бы не «брали». Но если, к примеру, человек за исполнение своей прямой обязанности требует «на лапу» один миллион рублей, тогда что, надо именно такую зарплату ему установить?
– Зачастую должностное лицо, исполняющее свои обязанности без взяток, просто настораживает близкое окружение, он не вписывается в «команду». И это страшно.
На нашей с вами памяти было немало кампаний борьбы с коррупцией и все они заканчивались ничем. Потому что борьба подменялась видимостью таковой. Заявления представителей правоохранительных органов о том, что по-настоящему бороться с этим явлением не дает отсутствие специального закона, я считаю лукавством. В Уголовном кодексе достаточно статей, согласно которым мздоимца можно наказать.
– Когда чиновник, получающий твердую зарплату, начинает жить не по средствам (имеет дорогие иномарки, богатые особняки, дачи), это ли не повод для вышестоящего начальства насторожиться?
– Безусловно. Как правило, такого чиновника легко распознать и лишить «кормушки», отстранив от должности. Кто-то скажет: нет оснований, потому что никто его за руку не поймал. Ну, если поймают, согласие начальства на отстранение уже не требуется. Гораздо важнее преступление предупредить. Как правило, такой чиновник свои обязанности выполняет плохо или не в полной мере, никто же не даст ему взятку за образцовое выполнение долга. Тогда что мешает его непосредственному руководителю отстранить подчиненного в связи с неспособностью исполнять свои служебные обязанности? Значит он потворствует такому человеку.
Я убежден, что в основе всех должностных преступлений лежит коррупция. Если в исторической части города идет незаконное строительство, но при этом застройщик имеет на руках необходимые разрешительные документы, это о чем говорит? Если при всех запретах на вылов осетра на наших рынках свободно торгуют осетриной и икрой, как прикажете сие квалифицировать? Что, рейды надо все время проводить, чтобы навести порядок?
Кстати, о последней форме контроля. Мы занимались вопросом пассажирских перевозок по Владикавказу. Безобразий в этой сфере немало. И вот чтобы навести порядок, заместителю председателя Правительства республики пришлось организовывать рейды с привлечением милиции, Ространснадзора, Роспотребнадзора, налоговой службы. То есть служб, которые должны данную работу проводить каждодневно. Это разве нормально? Так вот Совет безопасности дал названным структурам определенный срок, по прошествии которого они должны доложить не о количестве рейдов, а о том, что порядок наведен, проблема решена.
– Многие свою предрасположенность к соблазну получения взятки объясняют очень просто: не я, так кто-то другой...
– Вот-вот, будто это является оправданием содеянного. А в итоге имеем то, что имеем. Возвращаясь к началу нашего разговора, еще раз хочу подчеркнуть: коррупция – питательная среда для терроризма. И самый страшный пример этого – бесланский теракт, коррумпированность тех, кто должен был воспрепятствовать проникновению бандитов на территорию республики. Эта трагедия случилась не вдруг, она назревала длительное время. Я тогда был еще сотрудником УФСБ, и мы неоднократно обращали внимание МВД на то, что через восточную административную границу в республику идут машины, иногда колоннами, без номерных знаков, за рулем которых – представители соседней республики, груженные нефтью и нефтепродуктами. Предупреждали об опасности, которая таится за такими рейсами. Мы подчеркивали, что ни одна такая машина без контроля милиции административную границу не пересекает. Думал ли милиционер-взяточник о том, что однажды вместо нефти по этой подконтрольной ему дороге провезут вооруженных бандитов и что их жертвой может стать его собственный ребенок? Вряд ли. Я уже упоминал о двух КамАЗах со взрывчаткой, но даже этот факт не стал уроком для мздоимцев. Станет ли Беслан? Трудно сказать. Левый доход многим просто застилает глаза.
– Недавно один высокопоставленный чиновник правоохранительных органов заявил, что по причине недофинансирования МВД республики вынуждено было еще почти за год до теракта расформировать полк по охране административных границ. Дескать во многом и по этой причине бандиты легко проехали до Беслана…
– Это, опять-таки, попытка выдать желаемое за действительное или незнание обстановки. Ведь и тогда, и сейчас ни одна машина не пересекала административную границу незамеченной. Все рейсы контролировались так или иначе. Автомашины ведь не по воздуху летали, и не по пешеходным тропинкам проезжали. Для того, чтобы заметить их, незачем было выстраиваться вдоль границы в шеренгу.
– Итак, подводя итог нашей беседы, наверное, можно сказать, что эти два вида преступности – терроризм и коррупция – тесно смыкаются, подпитывают друг друга. И нельзя эффективно бороться с одним из них, не обращая внимания на другой.
– Я еще раз повторю, что и в основе всякого другого преступления лежит именно коррупция. И я готов отстаивать свое мнение аргументированно. Только один пример – недавнее ограбление кассира детской больницы. Казалось бы, чистая уголовщина. Да, нападавшие – уголовники. Но откуда они узнали, что именно в этот день и час привезут зарплату? Значит, был наводчик, был чей-то корыстный интерес…
И. ЕСИЕВ.

---