ИЗ ИСТОРИИ: из глубины веков

Россия, Осетия, Грузия в XVI-XVII вв.

Обострение русско-кавказских отношений, как и очередной виток противостояния Тбилиси и Цхинвала, Тбилиси и Сухуми, а также использование грузинской стороной сомнительных исторических «фактов», вынуждают вновь напомнить некоторые вехи из прошлого. Как недавно отметил один из политологов, «если бы удалось сопоставить современные реалии с уроками Истории», можно было избежать ряда ошибок. Ошибок, повлекших за собой не только политическое противостояние, но и пролитую кровь.
Напомним в этой связи некоторые уже известные, но не потерявшие свою актуальность события средневековой поры.

I. Россия и Кавказ на рубеже XVI-XVII вв.
С XVI в. на Северном Кавказе усиливается влияние Турции и Крымского ханства. Во время ирано-турецкой войны 1548–1555 гг. и позже транспортные артерии Северного Кавказа имели для султана важное стратегическое значение. Их использование планировалось для решения двух задач: 1) для мобильной переброски турецких и крымских войск в Закавказье с целью завоевания Азербайджана и, особенно, центра производства шелка – Шемахи; 2) установления через Астрахань постоянных связей с узбекскими владельцами и координации совместных акций против Ирана. Однако активная позиция Ивана Грозного, сумевшего добиться от шамхала Тарковского – союзника султана – разрешения на постройку крепости на р. Койсу (Сулаке), помешала реализации этого плана. В 1567 г. по просьбе князей Кабарды на месте переправы через р. Сунжу – главном северокавказском пути на Дербент – была заложена крепость. Путь через Северный Кавказ для Турции и Крыма был закрыт.
В XVI–XVII вв. Закавказье превращается в арену яростного противоборства Турции и Ирана. Войска иранских шахов и турецких султанов неоднократно вторгались в Грузию, Армению, Азербайджан и Дагестан, опустошая целые районы. «Никогда Иверия не бедствовала ужаснее нынешнего, – говорил в 1604 г. грузинский царевич Георгий послу России, – стоим под ножами Султана и Шаха; оба хотят нашей крови и всего, что имеем». Западный и Северо-Западный Кавказ более всего страдали от гнета султанской Турции и Крыма. Все это обусловило ориентацию горцев на Россию.
Кахетинский царь Александр еще в 1586 г. через своих послов – священника Иоакима, старца Кирилла и черкеса Хуршита – просил царя Федора принять Кахетию в свое подданство. В 1604 г. наследник престола Иверии Георгий вновь взывал о помощи к царю России: «Турки, персияне… силою к нам врываются; а вас зовем добровольно: придите и спасите!». Аналогичные просьбы содержались в наказах последующих грузинских посольств.
Следует отметить, что на рубеже XVI–XVII вв. Россия еще не могла в полном объеме оказать помощь своим союзникам на Кавказе. В этой связи интересен сюжет из «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева о посольстве 1586 г. кахетинского царя Александра. Последний, «угрожаемый с одной стороны турками, с другой – персами, бил челом со всем народом, чтобы единственный православный государь принял их в свое подданство, спас их жизнь и душу. Царь принял Александра в подданство: отправлены были в Кахетию учительные люди, монахи, священники, иконописцы, чтоб восстановить чистоту христианского учения и богослужения среди народа, окруженного иноверцами; дана была и помощь материальная: отправлен снаряд огнестрельный». Москва ожидала от Александра ответного шага: доставку в Терскую крепость, куда были отправлены стрельцы, «запасов на 2500 человек». Однако царь Грузии не смог выполнить это требование: «Для дальной дороги, для гор высоких, да и запасу собрать столько нельзя».
Если Россия могла решить другую проблему Александра – повлиять на шамхала Тарковского, систематически совершавшего набеги на Грузию, то «решиться за Кахетию вступить в явную борьбу со страшными турками» ей еще не было по силам. Сознавая это, царь Кахетии вновь «бил челом, чтоб государь опять послал на Шевкала большую рать, взял Тарки и посадил тут из своих рук свата Александрова, Крым-Шевкала». Москва пообещала отправить в Дагестан отряд, но с условием, чтобы и Александр «послал туда же свою рать с сыном и сватом». Московский воевода, князь Хворостин, «вошел в землю Шевкалову и взял Тарки, но понапрасну дожидался полков кахетинских; вместо них явились неприятели, разные горские народцы». Хворостин, потеряв 3000 человек, вынужден был вернуться «на Терек с немногими людьми». Стало ясно, что «Московское государство в конце XVI века еще не могло поддержать таких отдаленных владений».
В 1587 г. через Тагаурское общество в Грузию проследовало посольство Родиона Биркина; в сентябре 1589 г. по этому же пути прошло посольство Семена Звенигородского, а в августе 1604 г. – посольство М. Татищева. Последнее воспользовалось услугами осетин, живших в Тырсыгоме – ущелье в верховьях Терека, заселенного исключительно осетинами. Послы упоминают «Аристова князя приказщика Берозова», Берозов кабак (аул Джимара у истоков Терека в Трусовском ущелье; аул с аналогичным названием существует и в Северной Осетии – выше Даргавса. Причем и здесь одной из коренных фамилий считаются Берозовы), где послов встретили «от Аристовой матери дворецкий Аристовов Шанг да с ним два азнаура». Дарьяльский проход, таким образом, превращался в важнейшую магистраль связи между Россией и Закавказьем. Это обстоятельство само по себе недвусмысленно свидетельствует о характере отношений осетин к северному соседу и его политике на Кавказе. Показательно, что в середине XVII в. осетины выразили желание принять российское подданство. 5 мая 1651 г. «в Анзорову Кабарду к Зазаруке в кабаки», где остановились направлявшиеся в Грузию посланцы царя России, пришли «два человека дигорцев смотреть государевых послов… Да они же, дигорцы, говорили: только де государь изволит близко гор поставить свой государев город и воинских людей устроит, и они де дигорцы и все горские люди будут ево государевы холопи».
В начале XVII в. во внешней политике России, Ирана и Османской империи Северный Кавказ занимал приоритетное место. Регион интересовал великие державы как важный стратегический плацдарм для ведения военных действий, как неиссякаемый источник материальных и людских ресурсов. С другой стороны, феодальные круги Кавказа, демонстрируя свою политическую независимость, вмешивались в отношения крупных восточных империй и России, вносили порой существенные коррективы в их политику на Кавказе.
В ирано-турецких войнах 1602–1612 гг. восточногрузинские царства участвовали на стороне сефевидов. Однако, использовав помощь грузинских войск, Аббас I после заключения мира с Турцией стал открыто действовать против бывших союзников. Согласно Парсадану Горгиджанидзе, автора «Истории Грузии» (завершенной в 1694 г.), Таймураз, стремясь предотвратить поход шаха, отправил «ему навстречу свою мать, царицу Кетеван, и сестру свою Елену с двумя своими сыновьями – Леваном и Александром, со многими дарами и с просительными письмами». Шах чуть было не повернул обратно, но под влиянием бывших при нем картлийских и кахетинских вельмож в 1614 г. продолжил поход и разорил Картли. Царицу Елену отправили в Шираз и впоследствии за отказ принять новую веру «предали мучениям, а сыновей Теймураза оскопили». Шах с войсками «прибыл в Никози и оттуда послал отряды разорять Осетию».
Активизация кавказской политики трех крупных держав связана с усилением тяги горцев к северному соседу. Укрепление и развитие русско-кавказских отношений тревожили турецкую и иранскую дипломатию, заинтересованную в собственном контроле над Кавказом. С ХVII в. особую активность в данном регионе проявляли иранские шахи, неоднократно пытавшиеся закрепиться на Северном Кавказе. Шах Аббас I понимал, что укрепление связей России с Кавказом, в конечном счете, приведет к освобождению Грузии и Армении от иранской зависимости, поэтому всячески противодействовал проникновению России в Закавказье и Дагестан. Общая ситуация на Кавказе усугубилась страшной засухой 1602 г.: «жар был столь несносен, что жители сей страны убежали в горы и что померло много людей».
В самом начале ХVII в. русские послы «тайно разведали», что Аббас I поручил грузинскому царевичу Константину, дабы тот «хитростью захватя князя Георгия (своего брата, ориентировавшегося на Россию – Ф.Г.), отправил бы его в Персию или даже умертвил». 12 марта 1605 г. в Загеме царевич Константин «с ханами и султанами персидскими и с множеством персиян внезапно явился к отцу своему» Александру, убил его и царевича Георгия. Это чудовищное преступление «очень оскорбило и разгневало кахетинцев, и они напали на дом Константина, чтобы убить его».
Грузинские патриоты через Осетию тайно отправили в Россию царевича Баграта. Он едва не погиб в Астрахани от рук убийцы, подосланного опознавшими его шахскими послами. Аббас I усилил исламизацию Грузии. Однако мероприятия персидского двора натолкнулись на яростное сопротивление горцев. Уже 18 октября после битвы на р. Мазу грузины убили посаженного на трон Кахетии Константина. Аббас вынужден был возвести на престол шестнадцатилетнего внука Александра II христианина Таймураза.
17 августа 1613 г. беглые люди «ис Кабарды из Айтековых кабаков» рассказали гребенскому атаману Я. И. Гусевскому: «слух де начал быти в Кабарде у всех Кабардинских князей и у мурз, что из Грузинские де земли Кизылбашской Абас шах идет войною на них на Кабардинских черкас великою ратью..., а с ними де с шахом Басом идет народ большой, пушки шурупные и мастера пушечные, где придет под город и тут пушки делают». Кабардинский князь Айтек-мурза выслал «в поезд узденей своих». Вернувшись из разведки, те поведали о «великой рати» шаха. «И Кабардинские де Айтек-мурза и Шолох князь, услыша шах Басовых ратных людей приход, покиня кабаки свои, побежали к Казыю князю в Крепи. А Мундар де мурза Алкасов з братьею с кабаки своими от них от Кабардинских князей и мурз отложился к шах Басу».
В 1614 г. шах отправил часть своих войск в Грузию, чтобы через Дарьяльское ущелье проникнуть на Центральный Кавказ. Одновременно сефевиды активизировали свои действия в Дагестане. Общий стратегический план Аббаса I заключался в подчинении всего Северного Кавказа. Для его осуществления шах планировал послать войска в двух направлениях. Один отряд через Грузию, Дарьяльский проход в Осетию и Кабарду, а оттуда – в Дагестан. Терский воевода П. Головин в донесении царю отмечал: «И ныне де шах Бас от Чернова моря хочет итти на Черкасскую землю войною, а из Черкас итти де ему потом мимо Кумыцкую землю». Второй отряд шах намеривался направить из Дербента на приморскую часть Дагестана. Однако вскоре Аббас вынужден был вернуться «в свою землю».
Совместная борьба горцев не позволила шаху реализовать свой замысел. Из-за сопротивления осетин и кабардинцев его войска не прошли в Дарьяльское ущелье и повернули обратно. Шах не смог двинуться на север и из Дербента, т. к. ширванцы подняли восстание. Последние установили связи с кахетинскими повстанцами. Примерно в то же время произошло антисефевидское восстание в Карабахе. Таким образом, в одном историческом эпизоде связаны судьбы многих народов Кавказа, которые объединенными усилиями пресекли попытки сефевидов установить безраздельное господство над всем регионом.
Уже в следующем (1615) году Таймураз с 6-тысячным войском в сражении на Арагви разбил 15-тысячную армию кызылбашей. П. Горгиджанидзе повествует об очередном походе персов и гибели войска Карчиха-хана в Марткопской долине 25 марта 1625 г. Сам полководец погиб от руки «Великого моурава» Георгия Саакадзе. По мнению У.Д. Аллена, во время одной из кампаний персы «достигли Арши, крепости, возвышавшейся над Тереком со стороны южного подступа к Дарьяльскому ущелью, после чего они повернули обратно, в долину Ксани, где им устроили засаду воины Великого моурава. Эти события послужили поводом для рождения легенд о походах шаха Аббаса на Центральный Кавказ».
В 40-х гг. ХVII в. началась новая волна крымско-турецких набегов на южные границы Российского государства. Это вызвало ответную реакцию – активизацию военных действий русских против хана. В 1646 г. начался поход на Крым под командованием С.Р. Пожарского. В кампании принял участие и отряд северокавказцев в 1200 воинов под командованием князя М. Черкасского. Объединенные силы разбили неприятеля у реки Ей, взяв в плен 700 человек. Народы Северного Кавказа сражались на стороне России и в русско-турецкой войне 70–80-х г.
ХVII в. Особенно существенной помощь горцев русским воинам была в битве за Чигирин – важный стратегический пункт, оборонявший от крымско-турецких армий переправу на левый берег Днепра.
Военные отряды этносов Центрального Кавказа участвовали в операциях не только России. Горцы, в том числе осетины, в трудную минуту не раз приходили на помощь южному соседу. Например, в конце ХVII в. в горных районах Алагирского общества скрывался от преследований шаха царь Грузии Арчил. Отсюда он устанавливал связи с Россией и добивался возвращения утраченного имеретинского престола. Арчил находился «в Осетии с царицей, тремя детьми и почти 150-тью человеками, составлявшими свиту царскую». В феврале 1682 г. из Москвы вернулось посольство во главе с архимандритом Гавриилом и князем Дмитрием Квариани, через которых Арчил «умолял (российского) государя прислать войско, дабы выручить его из Осетии, лежащей на границах Малой Кабарды». Дело в том, что шамхал Тарковский с большим войском перерезал дорогу на Москву, став у границ Малой Кабарды, «но опасаясь подойти к Осетии, по причине крепкого положения сей страны, и тесного пути, ведущего в оною». В 1690 г. приехавший в Москву от Арчила имеретинец Макар «сказывал, что по прибытии царя в Осетию, сей последний, оставив там двоих сыновей своих, продолжал путь свой далее, до имеретинского края Рача». Детей же он оставил «в деревне Зрамаге».
II. Основание крепости Терки
Важным шагом в укреплении русско-кавказских связей стало основание Терского городка. В 1567 г. из Астрахани на Кавказ были отправлены воеводы А. Бабичев и П. Протасцев «с огненным боем и многими людьми». Они заложили «крепкий город на левом берегу Терека, против впадения в него горной реки Сунжи». Городок возвели по просьбе некоторых кабардинских князей «поставить в их земле крепость и держать в ней свою рать с казаками». Во время Ливонской войны Россия, желая сохранить спокойную обстановку на южных границах, вывела из крепости «своих людей». В 1584 г. та же участь постигла восстановленную в 1578 г. крепость Терки. Наконец, в 1588 г. в устье Терека построили новый городок, ставший символом укрепления позиций России на Северном Кавказе.
Терский городок с его внушительными по тем временам фортификационными сооружениями, постоянным гарнизоном, артиллерией (38 пушек) служил не только военным пунктом, но и центром политических и торгово-экономических связей горских народов с русскими поселенцами. По сообщениям очевидцев, Терки трижды увеличивался и расширялся «вглубь страны». «Первый раз это сделали» сами русские, второй – инженер Корнелис Клаас, в 1636 г. укрепивший ее валами и больверками по новейшему образцу строительного искусства. В 1670 г. английский полковник Томас Белли вновь «продвинул город далеко вглубь и обнес прекрасными валами, больверками и рвами». В то время в Терках стояло две тысячи стрельцов. В городке имелись три гостиных двора, торговые ряды, лавки, дважды в неделю собирались базары. Сюда в XVII в. приезжало много торговых людей со всего региона. Их привлекали изделия тульских мастеров, ярославские висячие замки, предметы из дерева, разных сортов сукна, в том числе холмогорские льняные ткани; поступали сюда и меха. В 1631 г. терские воеводы жаловались царю Михаилу, что в Терский город приезжают «черкесы, кумычения и мичкизения» с торговыми людьми, «а товаров своих не являют и государевых пошлин не платят».
Московский купец Федор Котов в 1623 г. «с восемью своими товарищами» по царскому указу ездил в Персию «в купчинах с государевою казною и составил торговый дорожник». По дороге Федор останавливался в Терском городке. «А Терек – город деревянный, небольшой, но хороший, стоит на реке Тюменке, на низком месте. Базары, храмы и дома находятся в крепости, а за ней – один монастырь. За рекою, напротив крепости, раскинулись большие слободы – Черкесская слобода, Окоцкая и слобода новокрещенных черкесов. Через реку Тюменку построен деревянный высокий мост на козлах, под ними можно проезжать на лодках».
Сооружение русской крепости на Тереке сыграло положительную роль в истории народов Северного Кавказа, став для них заслоном от турецко-татарских набегов.
III. Осетино-грузинские отношения в XVI–XVII вв.
В XVI в. ослабленная центральная власть Грузии без поддержки новых союзников не смогла организовать отпор агрессии извне. К 1540 г. в южной Картли в результате опустошительных походов турков и персов осталась лишь треть прежнего населения. Масштабы сокращения населения У.Д. Аллен сравнивает с массовой депортацией тысяч крестьян Кахетии в Иран при Аббасе I. Широкое распространение получила работорговля. Несмотря на протесты царя и церкви, знать не прекратила занятие этим весьма прибыльным видом торговли. По свидетельству венецианского посла к Узун Хасану, Тифлис – историческая столица и важный торговый центр Грузии – постепенно превратился в жалкий маленький городок, хотя его купцы и продолжали участвовать в торговле. К бедам центральной власти добавилась измена многих тавадов, перешедших на сторону сефевидов. Иран нередко вмешивался в процесс управления грузинскими царствами, назначая своих ставленников. Согласно анализу У.Д. Аллена, Грузия в XV в. распалась на ряд царств и крупных автономных социумов, включая эриставства. И, если в Кахетии в течение XVI в. центральная власть при царях Георгии, Леване и Александре пресекла тенденцию к децентрализации, то в Картли эриставы Ксани и Арагви стали более или менее автономными по отношению к царю в Тифлисе.
Члены римско-католической миссии в Грузии собрали сведения о причинах распада этого прежде единого государства. Интересные сведения по данному вопросу привел Пьетро делла Валле, в 1627 г. составивший для Урбана VIII «Информацию о Грузии».
К территорию Грузии паломник относил обширные области Закавказья. «Земля, которая ныне называется Грузией (Giorgia), включает в себя все, что древние называли Колхо (Colxo) и Иберия (Iberia), а также часть Армении и, может быть, Албании». к Грузии делла Валле относил и ряд других земель Кавказа. «Весь этот край говорит на одном и том же языке, народ его по нашему называется грузинским (Georginiana), а по ихнему – кардвели фриджа». Последний этноним переводится как «фригийские картвелы», «фригийские грузины». На чем базируется делла Валле, используя данный этноним, – сказать трудно.
«Как рассказывают, – продолжал паломник, – правил там один-единственный царь до тех пор, пока один из них не поделил государство между своими четырьмя сыновьями, коих он имел, сделав их в равной степени самодержавными государями, оставив однако первородному сыну своему столицу, большую часть земель и превосходство над другими (государями). Вот почему поныне тот государь почитается всеми другими (государями) как старший и величается титулом мепетмепе, что на их языке означает: царь царей; сами же эти остальные довольствуются тем, что являются просто грузинскими государями (i Prencipi della Georgia); их шестеро, ибо, кроме уже упомянутых четверых, кои царской крови, двое остальных были прежде министрами мепетмепе и правителями двух больших частей его государства… каждый из них захватил земли, кои отданы были ему в управление, и, восстав, сделались еще и самодержавными государями (Prencipi assoluti). Со временем по авторитету и репутации они не только уравнялись со всеми остальными (государями), но и породнились с ними, вот почему они теперь все считаются равными и довольно часто роднятся между собой».
Делла Валле, очевидно, вел речь о 4-х грузинских царствах и двух эриставствах. Мепетмепе правил в «наиболее сильной» части страны, именуемой Имерети – «несомненно, это и есть Иберия. Государь, который ныне правит там, зовется Георги… он имеет титул более короткий, нежели Мепетмепе, который употребляется лишь в письменных актах, а именуют его обычно при устном (обращении): Георги-мепе».
К востоку от Имеретии располагалась «другая провинция, называемая Кахети (Kacheti)… была она государством потомка младшего брата из тех четверых, что царской крови; резиденция его находилась в городе, называемым Загам (Zagam)». Царь и дворяне этой страны «занимаются лишь войной». Землей «владеют почти все – либо малой, либо большей долей…в той стране мало городов и они малозначительны; зато села весьма густо населены». Царь Кахетии Таймураз «еще жив, но лишен государства».
По информации Пьетро делла Валле, «царь..., а также дворяне (nobili), коих именуют азнаурами, предпочитают жить, скорее, на селе и в деревенских домах, нежели (проживать) городах, в коих, (по их мнению), подобает жить более простолюдинам и ремесленникам (a plebei et a Mechanici), дабы находиться там на рынках и вести торговлю. И такого мнения придерживаются поголовно все грузины, даже и те, кои не являются ни азнаурами, ни знатными». Тот же автор сообщал, что «по причине разорения (и грабежей) в церквах не осталось ничего», а в Грузии в целом «не осталось ни одного хорошего врача».
В реляции итальянского миссионера монаха-театинца Пьетро Авитабиле от 28 марта 1629 г. сообщается о бедственном положении грузин: «все (их) царство разрушено персиянами, они пребывают в такой нужде, что... проживает (сам их) царь в шалаше (in una capanna), остальные же наги и в величайшей бедности». Уточняя степень разгрома, учиненного Аббасом в Грузии, Пьетро Авитабиле писал: шах «разорил царство сие так, что, говоря по правде, без преувеличения, в (здешних) землях – как в великих, так и в малых – не осталось камня на камне; и угнал большую часть народа порабощенного в Персию, и лишь немногие спаслись бегством, рассеявшись по соседним царствам. И сам государь вынужден был бежать на долгое время».
Другой миссионер Джусто Прато 16 октября 1633 г. из Гори отправил письмо генералу Театинского ордена Стефано Медичи, в котором, в частности, сообщал: «20 лет тому назад приходил шах Аббас ради опустошения Грузии, увел отсюда самое меньшее шестьдесят тысяч семей, из коих здесь каждая насчитывает до 20 (душ), дабы поубавить (численность) этого народа и обогатить Персию».
Два других царства – Картли со столицей в Тифлисе, и Менгрелия. К этому добавим Ксанское и Арагвское эриставства.
Ослабленная внутренними раздорами, Грузия не могла дать достойный отпор ни шаху, ни султану. В борьбе с захватчиками грузинские цари опирались на помощь северных соседей, осетин, через них же стремились установить тесные связи с Россией. По свидетельству капуцинского монаха Диониджо Карло, прибывшего в Тифлис в 1681 г., Георгий XI «своего единственного сына женил на дочери осетинского мтавара. Осетины гордый народ, живут обособленно… Благодаря этой женитьбе Георгий в нужное время найдет там убежище и окажет сопротивление персам».
Георгий и его брат Арчил, правивший в Кахетии, а затем и в Имеретии, неоднократно скрывались в горах Осетии. Отсюда Арчил добивался утраченного имеретинского престола и устанавливал связи с Россией. В Зарамаге нашли приют сыновья Арчила – Александр (впоследствии соратник Петра I и первый фельдцехмейстер русской артиллерии) и Мамука. Через территорию Центрального Кавказа в начале XVIII в. Вахтанг VI с огромным обозом (по некоторым, возможно преувеличенным, данным состоявшим из 6 000 подвод) бежал в Россию. Одним из сподвижников грузинского царя являлся Зураб Елиханов, осетинский владелец, впоследствии ставший инициатором первого осетинского посольства в Россию.

Феликс ГУТНОВ, историк.

---

ИЗ ИСТОРИИ: дата

Поэтический мир Нигера

Сегодня литературная и научная общественность республики отмечает 110-летие со дня рождения Ивана Джанаева (Нигера), осетинского поэта и ученого, мастера художественного перевода, драматурга, публициста, критика, внесшего огромный вклад в развитие культуры Северной Осетии.

Личность Ивана Джанаева, пожалуй, является прямым подтверждением слов того, что талантливый человек талантлив во всем. Стихи и поэмы, пьесы, многочисленные переводы произведений русской и мировой литературы на родной язык – творческая и ищущая натура И. Джанаева не позволяла останавливаться на чем-то одном. Выходец из Алагирского ущелья с ранней юности и до конца жизни не переставал учиться и самосовершенствоваться. Получив начальное образование, юноша продолжил обучение в Ардонской духовной семинарии, где изучал русскую и мировую классическую литературу, иностранные языки, читал работы Чернышевского, Белинского, Добролюбова. Позже был литературный факультет Северо-Осетинского педагогического института, по окончании – аспирантура СОНИИ. В институте он вел большую научно- исследовательскую работу в области осетинского фольклора. Это ему мы должны быть благодарны за систематизацию, изучение и подготовку к научному изданию Нартского эпоса, подготовку академического издания произведений Коста Хетагурова и многое другое.
Во время обучения в семинарии у Ивана Джанаева появились первые стихотворные опыты, основная тема которых – мрачные картины жизни горцев, их думы и чаяния. С самого начала поэт формировался под влиянием традиций Коста Хетагурова. Стихи И. Джанаева начали печатать в 1920 году. Его поэтический мир – борьба, столкновения, противостояния, конфликты, символическое восприятие жизни. Поэзия Нигера – одновременно и философия бытия.
Как и у большинства осетинских авторов, глубокий интерес вызывал у Нигера фольклор, на основе которого и создавались многие его поэмы: “Сын Уахатага удалой Гуйман, “Симд баделят” и другие. В соавторстве с Татари Епхиевым И. Джанаев написал пьесу “Коста”, премьера спектакля по которой состоялась в 1939 году на сцене Северо-Осетинского драмтеатра.
Изучению творчества Ивана Джанаева посвящены исследования и монографии осетинских ученых С.Т. Марзоева, Х.Н. Ардасенова, Х.М. Дзуццати, Ш.Ф. Джикаева, Н.Г. Джусойты. Одним из
самых ярких поэтов 30-х годов прошлого века назвал Нигера Б.Р. Хозиев, а его творчество – “страстью души и
сердца”.
Л. Сохова.

---