газета "Северная Осетия" /Гость "СО"

ГОСТЬ "СО": точка зрения

Что стоит читать?

И самый привередливый, и совсем не взыскательный читатель сегодня без труда найдет издание, которое ближе к его миро-представлениям, созвучно вкусам и уровню образованности.
Многоликий газетный мир настолько самодостаточен, что по нему можно судить о предпочтениях нашего общества. И не всегда, увы, этот анализ свидетельствует, что в стране формируется поколение думающих, глубоко разбирающихся в общественных процессах наших соотечественников. На поверку же подчас выходит, что быстро состряпанное чтиво «про это» (а в «это» входят дутая сенсация, сфабрикованное измышление, откровенный заказ) вдруг получает резонанс. Читатель как бы пропускает мимо собственного внимания, что стиль изложения таких «фактов» на уровне хрестоматийной Эллочки-людоедки, что отсутствие аргументов с лихвой заменяется набором голословных обвинений…
О качестве журналистского слова, опасности его девальвации говорили с утра до вечера и на Всемирном конгрессе прессы, проходившем в Москве в конце мая.
Так какую же прессу ждет читатель?

Герман ШТАДЛЕР, прокурор Республики Северная Осетия – Алания:
– Печатное слово в нашей стране всегда было уважаемо. К сожалению, есть издания, где к объективности факта и его подаче отношение не просто безответственное, а заведомо провокационное. В этом случае должен работать закон. Люди должны научиться защищать себя с его помощью.
Практически ежедневно знакомлюсь с тем, что публикуют республиканские газеты, и начинаю, конечно, с газеты «Северная Осетия». Не раз и не два по материалам этой газеты назначались прокурорские проверки: вопросы нарушения трудовых прав, ситуация в Клинической больнице скорой помощи, сейчас вот идет проверка на ООО «Фаюр-Союз»... И это будет и впредь в нашей общей с «СО» практике работы, потому что в «Северной Осетии» из номера в номер представлен весь спектр важнейших проблем республиканской жизни. А кроме этого, много и познавательной информации. А читатель я очень внимательный.

Константин КАДИЕВ, председатель Центральной избирательной комиссии республики:
– Через два месяца с небольшим будет объявлен старт избирательной кампании. По роду своей деятельности мне пришлось сталкиваться как с примерами взвешенного и достоверного слова, так и с фактами, когда в «пламени» политического заказа сгорала репутация того или иного издания.
Политическая борьба, как правило, остросюжетна, но всегда отдаю дань уважения газете «Северная Осетия», на страницах которой не бывает пристрастного, а значит, необъективного изложения событий.
Выборная кампания проявляет многое, но в «Северной Осетии» всегда неизменны оперативность, достоверность и, главное, анализ ситуации в интересах республики.
Так что, если хотите все знать о событиях предстоящего предвыборного марафона, – читайте регулярно «СО».

ГОСТЬ "СО": резонанс

МВД: почему количество не переходит в качество?

На последнем заседании Парламента республики состоялся обстоятельный и взыскательный разговор об уровне преступности и собственно работе МВД в этом направлении. Прозвучали тревожные факты роста молодежной преступности, тяжких и особо тяжких преступлений, и это – при снижении уровня их раскрываемости. По мнению депутатов Парламента и прокурора республики, во многом это стало следствием низкого качества кадровой работы в МВД.
Так ли чувствителен неудовлетворительный кадровый «след» в той ситуации с борьбой с преступностью, которая складывается в подразделениях МВД? Есть ли технологии, модели, ресурсы, которые не используются, как должно, сейчас? Вот точка зрения бывшего опера, подполковника милиции в отставке, а ныне редактора газеты «Отчизна» (Фыдыбёстё) и члена Общественного совета по борьбе с коррупцией Вадима БАСКАЕВА.

– Вадим Петрович, что, на ваш взгляд, в наибольшей степени мешает сегодня в работе органам внутренних дел республики добиваться желаемых обществом результатов?
– Считаю, что в первую очередь, это – проблема кадров. Я ушел в отставку с должности заместителя начальника уголовного розыска республики и до сих пор участвую в работе аттестационной комиссии МВД, и точно знаю, что проблема «зрела» десятилетия. А потому не могу не вспомнить, как велась кадровая работа, когда я только начинал работать.
Требования к кандидатам, направляемым на работу в милицию, были чрезвычайно высоки, вплоть до выяснения их ближайшего окружения. Тогда в МВД не было такого мощного аппарата по работе с кадрами, как сейчас, но зато сотрудники отдела знали буквально каждого милиционера. Особым даром кадровика, помню, отличалась Сусанна Арутюнова. И когда после всех проверок кандидату, наконец, вручали красную книжку милиционера, Сусанна Оганесовна говорила: «Дорогой мой, запомни: это удостоверение не дает тебе лично никаких прав! Оно только обязывает добросовестно нести службу в органах милиции, служить народу, защищать жизнь, здоровье и имущество граждан!». И знаете – это запоминалось!
Молодые кадры закреплялись за наставниками, и шло повседневное, ежечасное их обучение, да и с опытных сотрудников за работу с новичками спрашивали не менее взыскательно. Так складывалась преемственность кадров: было кого кем заменить.
Однако с некоторого времени у нас начал происходить разрыв в передаче опыта, каждый новый министр заменял проверенные кадры на «своих» людей, и, как мы видим теперь, эти замены не всегда были равноценными. Более того: вирус протекционизма стал действовать самостоятельно, в обход кадровой стратегии, что была в интересах дела. Увы, такие примеры стали заразительными.
– А на что рассчитывают соискатели милицейского удостоверения сегодня: на «своего» человека в руководстве, на телефонный звонок «сверху» или есть сведения, когда факт зачисления в органы свидетельствует о личных заслугах соискателя?
– Какие-то исключения и в милицейской сфере случаются. Рядовое звено, младший состав – там без «блата», но там и текучесть колоссальная.
К сожалению, за последние десятилетия в сознании многих, особенно молодежи, укоренилось отношение к правоохранительной работе, как к разновидности бизнеса. Такие люди воспринимают милицейское удостоверение, как сберегательную книжку, как «ксиву», которая дает право на обогащение через «беспредел». Естественно, для того, чтобы попасть в органы, не грех и «потратиться». Но самое страшное, что в милиции есть руководители, с помощью которых это делается, которые превратили свои должности в доходные места, и таким образом порочный круг коррупции в МВД замыкается.
А дальше мы получаем вседозволенность, сокрытие преступлений, «разваливание» дел на стадии следствия… Дошло до того, что на заседании парламента его председатель Лариса Хабицова в лицо говорит первому замминистра ВД Сослану Сикоеву, что сотрудники правоохранительных структур «крышуют» продажу мака для изготовления наркотика! Правда, Сослан Иванович ответил, что работа по чистке рядов ведется, и за полтора года из органов уволены 820 сотрудников, принимаются и другие меры.
Там же прокурор республики Герман Штадлер добавил, что за это время прокуратура внесла 490 представлений о нарушениях закона милиционерами, 270 из них привлечены к дисциплинарной ответственности, а по 60 преступлениям заведены уголовные дела!
Но, наверное, эти нарушители не последние, и не отсюда ли такие низкие показатели результатов борьбы с преступностью в республике? Думаю, они бы значительно выросли, если бы фиксировались и все преступления сотрудников МВД, например, «выбивание» показаний недозволенными методами. И искоренение этого постыдного, противоправного явления должно идти не только с помощью суда, нужно возрождать в стенах МВД мораль и прививать чувство долга, понятие чести мундира. Мириться с тем, что у людей в погонах нравственные представления не в чести, больше нельзя!
– Ну, а вы-то как работали в свое время? Почему этот опыт утрачен?
– Могу заверить, что даже при раскрытии самых сложных преступлений я ни разу не применил силу! «Выбитые» показания неэффективны в суде, а главное – это удар по собственной репутации.
Следователь должен работать головой, ведя сбор и анализ информации по преступлениям. Это – высокоинтеллектуальная, почти научная работа, которая сегодня, увы, крайне запущена. Уходит не только долг, но и профессионализм. У нас не хватает «сыщиков», долгое время в нескольких районах вакантными остаются должности начальников отделов следствия! Не случайно именно работа по выявлению организованной преступности в республике недавно признана МВД России неудовлетворительной. А ведь раньше как надо было потрудиться, чтобы тебя перевели в «сыщики». Сегодня уголовный розыск пестрит некомплектом. Почему так? В обществе насаждается другая идеология. В милицейских рядах работают люди, знающие расклад общественных приоритетов: рискуют жизнью за бизнес олигарха. Так формировался конформизм у стражей порядка. Отсюда – и падение доверия к ним.

– Как вы относитесь к внешнему контролю деятельности МВД?
– Начну с общественных советов при органах МВД, поскольку у них не только контролирующая, но и вспомогательная роль. Они могут оказать положительное влияние, но для этого их надо формировать из профессионалов, а не «свадебных генералов». Не хочется, чтобы это полезное дело превращалось в моду и ширму «демократичности» в различных ведомствах.
Говоря о других организациях, думаю, в деле контроля работы МВД должно возрастать участие Совета безопасности республики. Считаю очень принципиальными и глубокими недавние выступления в парламенте, а потом и в газете «Северная Осетия» секретаря Совбеза Аслана Келехсаева. Это – большой профессионал, хорошо знающий ситуацию и искренне переживающий за нее.
Выступая в парламенте, он привел сравнительные данные численности сотрудников и затрат на содержание МВД в нашей республике и других регионах Юга России. И это сравнение далеко не в нашу пользу, мне кажется, на него должны отреагировать и МВД, и райотделы.
Однако на острие борьбы за соблюдением прав гражданина, конечно, стоит прокуратура. Показательно в этом плане выступление на последнем заседании парламента Германа Штадлера, оно подтвердило: в прокуратуре обеспокоены.
– Вадим Петрович, но прежде всего обеспокоен парламент, решивший держать под контролем всю работу силовиков по борьбе с преступностью. И раз уж вы начали вспоминать прошлое, могли бы сказать, что из вашего опыта можно было бы применить сегодня?
– Когда я был еще достаточно молодым сотрудником, каждое рабочее утро начиналось с посещения дежурной части прокурором города Тазретом Каировым и его замами. От их взора ничего не ускользало, но самым строгим из прокурорских сотрудников был Адуге Дзедаев. И все же, это был доброжелательный контроль в рамках законности. Грубых нарушений не прощали, а на ошибки и их причины указывали, и потом анализ и обсуждение этих ЧП проходил во всем ведомстве.
Еще одним «санитарным кордоном» был обком партии, где, в частности, работу МВД курировал Асланбек Каиров. Он глубоко разбирался в кадровой работе, методах и формах организации борьбы с преступностью, проводил детальный анализ недостатков и давал дельные советы по их исправлению. И знаете, одним из главных вопросов всегда оставался национальный состав сотрудников. Ни в коем случае народная милиция не должна была стать милицией одного народа, одной национальности!
К сожалению, далеко не все руководители партии были такими, как Асланбек Тимурчиевич, отчего и возник позже административный диктат и «телефонное право», так негативно сказавшиеся на кадровой работе МВД. Сегодня мы особенно должны соблюдать этнический баланс, представленность всех народов в системе государственной власти, тем более в правоохранительных структурах.
– Так в силовых ведомствах и без того жалуются, что не идут к ним на службу способные и инициативные. Дефицит в профессионалах во всех подразделениях.
– Прежде всего, скажу: то, что рушилось десятилетиями, в одночасье не исправить. Здесь нужна кропотливая систематическая работа с кадрами, не случайно я вспоминал былое. Мы во многом потеряли культуру сотрудников МВД как таковую и профессиональную – в особенности. Я помню, когда для рядового состава лекции читали профессора пединститута, известные на весь Союз ученые Мина Тахо-Годи, Девлет Гиреев и другие. МВД высоко держало марку своего ведомства: и в театр, и в филармонию офицеры ходили, и все книжные новинки читали. А сейчас отдых – это застолье…
Сегодня частенько можно увидеть и неопрятно одетого милиционера с семечками во рту, и слышать от него «тыканье» и даже нецензурные выражения. Кто-то скажет, что это мелочи, чересчур завышенные требования, но на деле культура общения с населением имеет самое непосредственное отношение к качеству борьбы с преступностью!
– Ваши бывшие коллеги могут возразить, что дело не в культуре, а в хорошей матчасти, большой численности сотрудников и высокой зарплате.
– Да, именно это и звучало в выступлении Сослана Сикоева с парламентской трибуны. Он говорил, что в прошлом году его ведомство было профинансировано лишь на 43% от заложенного в бюджете. Это – вопиющий факт, но его нельзя рассматривать и в отрыве от оценки Аслана Келехсаева, о чем я уже говорил. С численностью МВД надо серьезно разобраться и определить реальные потребности республики.
Из своего опыта могу сказать, что здесь, как и в бою, надо брать не числом, а уменьем! И главное условие победы – опора на доверие и помощь граждан. Основа оперативной работы – информация, которую люди доверяют сотрудникам МВД. Пока же в Северной Осетии нет основы гражданского общества, то есть сознательности и активной жизненной позиции каждого. От длительного недоверия к власти в народе развилась социальная апатия. Люди боятся идти в милицию даже со своими проблемами, не то что дать свидетельские показания или сознаться в преступлении! Вот и получается, что штаты раздуваются, а преступность растет!
– И все же, каждому из нас в той или иной ситуации встречался тот самый сотрудник милиции, который помог, разъяснил, успокоил. Есть порядочные сотрудники, выполняющие тяжелую и часто опасную работу. Как помочь им и, значит, нам всем?
– Мы уже много сказали о моральном климате вокруг милиции, и, конечно, обществу нельзя впадать в крайность, навешивая ярлыки на всех подряд. Нельзя и жить с мыслью, что общественная безопасность или чистота рядов милиции – дело только самой милиции.
Совершенно не терпима ситуация, когда правоохранительный орган воспринимается самой широкой частью населения, как «кормушка», объект, где можно все решить «за мзду». Недавно ко мне пришли знакомые и просили помочь устроить сына – выпускника вуза в ГАИ. Я удивился: почему в ГАИ, а не в уголовный розыск, где интересная работа и остро ощущается недостаток кадров. В ответ я услышал: парню надо собрать деньги, строить дом и жениться! Я, как мог, пристыдил знакомых и, конечно, отправил их ни с чем.
Государство и субъекты Федерации, муниципалитеты также должны делать больше и по материально-финансовому обеспечению милиции, и социальной защищенности ее сотрудников. А то откуда возьмутся служебное рвение и уважение людей к закону и его служителям, если они заходят в удручающий своим видом райотдел? За примером далеко ходить не надо, он – в самом центре нашей столицы.
Ну и, конечно, необходимо перестраивать всю работу самому правоохранительному ведомству. Как? О чем-то я уже сказал, многое знают и в руководстве МВД, но главное, чтобы на то была воля, желание изменить ситуацию, микроклимат в милицейской среде. А вот есть ли такое желание, покажет время...
В. РЯЗАНОВ.

ГОСТЬ "СО":

«От Бога тот, кто помогает людям»

Возраст мужчины, говорят, измеряется не годами, а количеством совершенных поступков. Если так, то моему собеседнику не семьдесят, а, как минимум, все сто пятьдесят лет. Впрочем, внешне он никак не тянет и на семьдесят, а энергии его позавидуют тридцатилетние. Вот и не верь после этого, что секрет молодости на самом деле существует. А потому наша беседа с председателем Комиссии по правам человека при Главе Северной Осетии Юрием Сидаковым началась именно с этого вопроса.

– Юрий Султанович, может, поделитесь «молодильным» секретом?
– По роду своей прежней деятельности я владел многими секретами, но такого даже среди них, увы, не было (улыбается). Наверное, надо просто жить полноценной жизнью, а не существовать, как говорится, гореть, а не тлеть. И тогда не придется стенать по поводу того, что годы проходят, а старость приходит.
– Это правда, что какое-то время вы воспитывались в кабардинской семье?
– Когда говорят, что интернационализм у человека в крови, так это обо мне. Родился в Хабаровске, потому что отец мой в 1937 году был репрессирован и сослан туда. Во время войны, когда родители были на фронте, четыре года воспитывался в еврейской семье, даже на идише стал говорить, а уж после войны два года жил в кабардинской семье, у кунака моего отца, а мальчик из той семьи в это время воспитывался в нашей семье. Тогда существовал такой мудрый обычай. Ну а срочную службу проходил на Украине и очень подружился с однополчанами – немцами Поволжья. Благодаря им неплохо стал говорить и по-немецки.
– Действительно, довольно необычные и насыщенные детство и юность. Наверняка, многое из этого отрезка жизни потом пригодилось?
– Я бы сказал, сыграло большую роль в биографии. Во-первых, уже в ранней юности приобрел навыки миротворческой деятельности. Дело в том, что мой отец примирял кровников, и я всегда был с ним. Пригодились знания языков, обычаев.
– Юрий Султанович, человек сам выбирает профессию. Вы, насколько я знаю, выбрали юриспруденцию, но… юристом в чистом виде не стали. Почему?
– Действительно, после армии я поступил во Всесоюзный заочный юридический институт, успешно окончил его и намеревался поступать в аспирантуру. Но, видимо, иногда и профессия выбирает человека. Однажды меня пригласила Председатель Президиума Верховного Совета республики Тамара Солтановна Хетагурова, которая была в курсе моих дальнейших планов, и сообщила, что мною интересуются «в соседнем доме» (в здании, что размещалось рядом с обкомом партии, находился Комитет госбезопасности). А спустя какое-то время последовало и предложение работать в Комитете госбезопасности. Так в 1968 году я стал чекистом.
– Итак, на многие годы начались будни бойца невидимого фронта…
– Была контрразведывательная школа в Киеве, где посчастливилось слушать лекции легендарного советского разведчика Абеля – прототипа героя фильма «Мертвый сезон». Ближе к окончанию учебы мне предложили переквалифицироваться в разведчики. Конечно, это было очень лестное предложение, но я попросил дать мне возможность посоветоваться с отцом. Руководство с пониманием отнеслось к просьбе.
– И…
– И после долгих мучительных раздумий все же не принял предложение. Нет, родители не были против. Отец, который в войну сражался в отряде знаменитого Николая Кузнецова подрывником, был краток: «Ты сам должен принять решение». Но он-то чувствовал, что расставание с сыном может быть долгим, а может, и навсегда.
– Юрий Султанович, я, конечно, не специалист в вашей профессии, но контрразведка разве включает в себя загранкомандировки? А вы ведь бывали за рубежом, и отнюдь не туристом.
– Однажды, в 1972 году, последовал приказ прибыть в Москву. Нас собрали в Подмосковье, в разведывательно-диверсионной школе, и начались интенсивные занятия. Каждый слушатель осваивал какую-то определенную специализацию. И по окончании школы я был зачислен в резерв внешней разведки. Работать продолжал на прежнем месте, но время от времени следовали командировки.
– Куда, если не секрет?
– Например, в Ирак, Саудовскую Аравию, на Мальту. В последней работать было особенно трудно, так как там не было нашего посольства и в случае чего рассчитывать на дипломатическую помощь не приходилось. Всего таких командировок было семь.
– Надо полагать, особая – в Афганистан?
– Да, это так. Мы с коллегой и другом Геннадием Гуровым прибыли в самый проблемный район Афганистана – север страны, где губернатором был брат тогдашнего президента Афганистана Амина. Мы стали его советниками. На самом деле задача была – разведать, есть ли там американцы, ведь армейские генералы докладывали Леониду Брежневу, что США собираются там разворачивать свои базы. Так вот, я трижды ходил с караваном контрабандистов вдоль Гиндукушского тракта, но никаких признаков присутствия американцев не обнаружил.
– Это было еще до вступления наших войск в страну?
– Разумеется. И мы трижды отправляли сообщения в центр о том, что нельзя вводить войска. Но, к сожалению, к нашим советам никто не прислушался. Вы знаете, как до этой войны в Афганистане уважали наших специалистов? Врачей, представителей других профессий буквально боготворили афганцы. И все резко изменилось в одночасье: из друзей после вторжения мы превратились во врагов. Уходить нам с товарищем пришлось с огромными трудностями, без документов, которые остались в резидентуре в Кабуле. По пути попали в засаду, откуда еле вырвались. Гена Гуров буквально тащил меня, так как после серьезной контузии я плохо соображал. Затем – госпиталь и вновь работа на прежнем месте.
– Все-таки, на ваш взгляд, какую цель преследовал на самом деле тогда ввод войск в Афганистан?
– Я думаю, изначально угроза американского присутствия там – это был не более чем миф. Просто преследовалась цель испытать там новейшие виды оружия. При этом о широкомасштабном сопротивлении местных жителей никто из военных не думал, что явилось грубейшей ошибкой, стоившей нам тысяч жизней. Афганские племена никогда никем не были побеждены. Они – прирожденные воины. Вы знаете, как афганский юноша получает отцовское имя, то есть становится мужчиной? Пройдя три испытания. Первое – научившись пикой с конским хвостом с любого расстояния попадать точно в цель. Второе – обуздав дикую лошадь из табуна. И третье – ночью в полной тишине перелезть через свирепую собаку-волкодава и при этом не разбудить ее. Вот они и вырезали наши посты, громили колонны техники из засад. Почему-то никто из советского генералитета не вспомнил тогда, что тактике, стратегии афганцев обучали наши же военные советники! А афганцы оказались хорошими учениками.
– Юрий Султанович, вот передо мной книга «Восточные новеллы». Автор – Нурид Хамерада. На обложке фотография чернобородого душмана с ружьем за плечами…
– Нурид – это Юрий. Хамерада – местность, где я работал. У афганцев нет фамилий, как у нас. У них фамилия означает место, откуда человек родом. А чернобородый «душман» – ваш покорный слуга.
– А борода случайно не приклеенная?
– Нет, своя, но крашеная. В Афганистане принято бороды красить.
– Шрам на руке – тоже афганский след?
– Туркменский. Когда-то я там ловил змей и трижды подвергся успешным атакам ядовитых гадов. Пришлось надрезать места укусов и выдавливать яд.
– Так вы и в змееловах побывали?
– Довелось.

– Итак, почти тридцать лет были отданы работе в спецслужбах, демобилизовались, как говорят в армии, с поста заместителя председателя КГБ Северной Осетии…
– Затем был избран депутатом Верховного Совета республики, возглавлял комитет по национальным отношениям. Параллельно с 1992 года руководил комиссией по реабилитации жертв политических репрессий. А когда в 1997 году была создана комиссия по правам человека, то возглавил и ее. Символично, что за десять лет к нам обратились официально 10 тысяч человек. Но это только те, кто сами пришли с заявлениями. А тех, кому была оказана помощь, значительно больше.
– Трудностей в этой работе, наверное, хватает. Какая самая главная?
– Пожалуй, Россия – одна из немногих стран, где сами законодатели признают, что принимаемые ими законодательные акты не работают. То есть создано пространство мертвых законов. Поэтому защищать права граждан, руководствуясь только действующими законами, – малопродуктивно.
Как же заставить чиновников уважать права человека? Мы в свое время провели опрос людей, которые уже побывали со своими вопросами, проблемами в органах исполнительной и судебной властей. И выяснили, что 47 процентов не верят этим ветвям власти. Заметьте, опрашивали только тех, чьи заявления были официально зарегистрированы. Как быть, если нарушителей нельзя приструнить силой закона? После долгих раздумий пришли к выводу, что надо взять на вооружение комбинацию из международного права, российского права, национальных обычаев и религиозных традиций.
– Так что, нарушение прав человека – явление у нас массовое?
– Могу с уверенностью сказать, что да. Я уже называл число обратившихся в комиссию с заявлениями. Но это только верхушка айсберга, ведь многие просто не обращаются, а молча переживают свои обиды. К примеру, человек заплатил за газ, никаких долгов не имеет. Но ему потребовалась справка о том, что он не должник. Приходит за этой элементарной бумажкой, а ему говорят: справка стоит 50 рублей. Разве это не нарушение прав человека? А есть и куда более грубые нарушения. К нам недавно обратилась мать солдата, которому грозил военный суд якобы за дезертирство. Между тем было установлено, что солдата просто похитили. И только после вмешательства комиссии обвинение с парня сняли.
К сожалению, часто бывает так, что и мы помочь не в силах. К примеру, большой группе людей, в свое время вынужденно покинувших Грузию. По всем международным правилам государство обязано компенсировать им утраченное жилье и другую собственность. Но грузинские власти молчат или отделываются отписками на все обращения.
Вторая группа – турки-месхетинцы. В 1944 году они были выселены из Грузии. В настоящее время это единственный народ бывшего СССР, который находится в состоянии дискриминации. Всего в конце войны было выселено со своих мест 12 народностей. Все они на сегодняшний день реабилитированы, кроме турков-месхетинцев. Грузия отказывается это делать. Чтобы реабилитировать каждого человека индивидуально, необходимо, опять-таки, чтобы грузинские власти подтвердили: да, такой-то гражданин действительно проживал там-то и тогда-то был выселен. Но на наши запросы – молчание. По этому поводу в какие только инстанции мы ни обращались, но пока безрезультатно.
– Юрий Султанович, вы сказали, что в своей работе используете и национальные обычаи. Можете привести конкретный пример, когда такой подход помог решить проблему?
– Конечно. Ну вот такой случай хотя бы. Брат и сестра принялись делить отцовский дом и чуть не стали врагами. И было бы из-за чего судиться! Когда это старое саманное строение оценили, оказалось, что стоит оно всего 15 тысяч рублей. И пришлось им напомнить, что отцовский дом никогда не был предметом торга, он во все времена считался святыней. Пусть в нем никто нынче не живет, но дети обязаны оберегать его. И знаете, обращение к истокам помогло, брат и сестра помирились и решили общими усилиями поддерживать родной очаг.
– Да, чаще бы вот так решались бытовые споры… Юрий Султанович, в вашей книге «Восточные новеллы» есть трогательное посвящение: «Светлой памяти отца Султана, научившего жить и выживать»…
– Поверьте, я абсолютно не кривил душой, когда писал эти слова. Потому что если чего-то достиг в жизни, если во мне есть что-то хорошее, то это от него. У отца была трудная жизнь, но не помню, чтобы он когда-нибудь жаловался. Этому учил и меня. Он с детства внушал мне, что мужчине не пристало жаловаться, и нет нерешаемых проблем. Отец всегда говорил, что самая большая ценность на земле – мир между людьми, и старался, как мог, этот мир поддерживать, примиряя кровников. Потому к нему обращались за помощью, советом. Его девизом было: от Бога тот, кто помогает людям. Он ведь и репрессирован был из-за того, что пытался заступиться за невиновных.
– Знаете, Юрий Султанович, я вот слушаю вас и удивляюсь. Столько лет отдать профессии, которая как бы должна была выветрить из человека всякие признаки романтики. Только голый прагматизм. Ан нет, у вас масса всяких «посторонних» увлечений. Как это объяснить?
– Мнение о том, что работники спецслужб не имеют права на какие-то увлечения, глубоко ошибочно. Что плохого в том, что в молодости я увлекался музыкой (даже играл в оркестре на кларнете), живописью, мотоциклетным спортом. Это ведь здоровое, как сейчас говорят, хобби. Я вообще человек увлекающийся (заразительно смеется).
– Тогда есть пожелание – не терять этого чувства еще много лет.
Измаил ЕСИЕВ.

Как же заставить чиновников уважать права человека? Мы в свое время провели опрос людей, которые уже побывали со своими вопросами, проблемами в органах исполнительной и судебной властей. И выяснили, что 47 процентов не верят этим ветвям власти. Заметьте, опрашивали только тех, чьи заявления были официально зарегистрированы. Как быть, если нарушителей нельзя приструнить силой закона?