ИЗ ИСТОРИИ: из глубины веков

Делегацию послов из Осетии возглавил Зураб Магкаев

В честь 255-летия со дня завершения визита первого осетинского посольства в Санкт-Петербург потомки главы посольства – Зураба Магкаева (Елиханова) открывают памятник Зурабу. Памятник создан тремя скульпторами – О.Г. Царгасовым, С.Ч. Цахиловым и С.Т. Тавасиевым. Торжественное открытие состоится в Зарамаге 29 сентября 2007 года.

В этом году исполняется 255 лет со дня завершения визита в Петербург первого осетинского посольства во главе с Зурабом Магкаевым-Елихановым. Подготовка к переговорам завершилась в конце 1749 г.
9 февраля 1750 г. посольство прибыло в Петербург; переговоры проходили до конца 1751 г. В ходе заседаний осетинская сторона высказала пожелание: “Весь осетинский народ желает быть в подданстве Ее величества императрицы Российской”. Переговоры венчал официальный прием, устроенный в декабре 1751 г. императрицей Елизаветой в честь осетинского посольства. В 1752 г. осетинская делегация выехала на родину.
В результате переговоров осетины получили разрешение на переселение в предгорную зону Центрального Кавказа, признанную “вольной и свободной”, разрешалась беспошлинная торговля в Кизляре и Астрахани.
Родиной Зураба являлось селение Зарамаг. Оно расположено в одноименной котловине высокогорной Осетии. Труднопроходимое, узкое Касарское ущелье соединяло Туалгом с остальной частью алагирского общества; через него проходил важный военно-торговый путь с равнин Северного Кавказа в Закавказье и далее – на Ближний Восток. Название ущелья происходит от арабского къасара – “крепость”, “замок”, “дворец”. Иными словами, топоним Касарагом переводится как “крепость-ущелье”. Действительно, сама природа “поработала” над системой обороны ущелья. Горные теснины нелегко преодолеть и в наши дни.
Отметим также, что в Касарском ущелье 69 боевых башен; для сравнения: во всем Алагирском ущелье – 138, в Тагаурии – 43, в Куртатинском ущелье – 66, в Дигории – 29.
Важное стратегическое положение издавна привлекало к ущелью внимание древних народов. Не исключено, что здесь какое-то время находились скифы. Во всяком случае название расположенного рядом ущелья Закка созвучно с названием саков (скифов) Средней Азии.
В.И. Абаев и Б.А. Калоев считают “такое предположение правомерным со всех точек зрения”.
Касарское и окружающие его ущелья играли важную роль в истории осетинского народа. Несмотря на суровые условия жизни, они были достаточно плотно заселены. Архимандрит Пахомий в докладе Синоду от 12 июля 1745 года сообщал: “А которая речка называется Ардани, она речка посреди Осетии течет, по ней же великие жилища лежат и народу множество есть Касра называется...”
Основной замок в Зарамаге принадлежал Магкаевым-Елихановым – самой влиятельной фамилии Наро-Мамисонской котловины в позднем средневековье. В последней трети XVII в. они поддерживали дружеские отношения с карталинским царем Георгием XI и его братом Арчилом. Георгий и Арчил неоднократно бывали в горах Осетии, в том числе и в Зарамаге. Отсюда Арчил добивался возвращения утраченного имеретинского престола и устанавливал связи с Россией. Где-то здесь Арчил написал и свою поэму “Спор между Таймуразом и Руставели”. Для закрепления союза с осетинами Георгий XI породнился с ними. По данным капуцинского монаха Диониджо Карло, прибывшего в Тифлис в 1681 г., Георгий XI “своего единственного сына женил на дочери осетинского мтавара. Осетины – гордый народ, живут обособленно в лесах и охотятся на медведей и прочую дичь. Благодаря этой женитьбе Георгий в нужное время найдет там убежище и окажет сопротивление персам”. Грузинский царь умер в Зарамаге и с почестями был похоронен у стен замка Магкаевых во дворе Хесы дзуар.
В 1688 г. в Картли воцарился Ираклий I. Сыновья Арчила – Александр (впоследствии соратник Петра I и первый фельдцейхмейстер русской артиллерии) и Мамука скрывались в осетинском ауле Зарамаге. Когда же Ираклий по требованию проиранских кругов послал чиновника Бардзима с войском для захвата детей Арчила, осетины во главе с Магкаевым (Елихановым) вынудили вернуться их ни с чем. Детей Арчила отправили в Дигорию. В 1703–1724 гг. в Картли правил Вахтанг VI, хорошо знавший Осетию, ибо с дядей Арчилом не раз находил убежище в Зарамаге и Дигории.
Часть “осетинских дворян” Елихановых в 1719 г. переселилась в Грузию. В течение XVIII в. туда же прибыли “осетинские дворяне Годобрелидзе ... Шалмеликисшвили, осетинские дворяне из Двалети”.
Один из Магкаевых-Елихановых – Зураб – воспитывался при грузинском царском доме. Став видным политическим деятелем, он играл при Вахтанге VI большую роль. Архимандрит Пахомий в донесении Синоду от 12 апреля 1745 г. сообщал о Зурабе: “В Касарском ущелье “между ими знатной фамилии есть один ... и оному главному имя Зураб. У грузинского царя в доме воспитан и диалект грузинский хорошо знает, такой же и божественное писание знает же и как в сих местах, так и во всей Осетии он знатный человек и знают ево от самых горских черкасов по тракту до внутри Осетии. Главные люди все ему родственники и свойственники и сей Елиханов и в России бывал ...”.
По свидетельству иеромонаха Ефрема, Зураб при Вахтанге был казначеем; вместе с ним отправился в Россию, жил в Москве и Санкт-Петербурге, в Осетию выехал в 1734 г. По данным синодальной канцелярии,
З. Магкаев-Елиханов “послушных имеет около 3-х тысяч человек”.
О знатности Зураба свидетельствует его брак с дочерью “Келмемеда Бадилидзева” – крупного дигорского феодала, по словам иеромонаха Ефрема (1746 г.), “по тамошнему их званию...алдар уаздан, то есть по-русски “господин, дворянин”. Как выяснила летом 1750 г. канцелярия Синода, “Зураб Елиханов, живущий в Касровском уезде в селе Зарамаке... тутошний подлинно старшина и знатной фамилии... И имеет де он, Зураб, над тамошним Касровского уезда народом старшинство по общегласному того народа выбору, почему и послушных себе имеет подлинно около 3-х тысяч человек. Да и протчие де осетинских мест жители ево, Зураба, почитают за знатного старшину и почтенного человека и советов ево слушают”. О характере власти Зураба можно судить по тому, что “все осетины (Туалгома – Ф.Г.) ни царя, ни князя, ни инаго какого владетеля над собою (кроме старшин, коих они сами себе в старшинство из фамильных между собою умных и честных по природе людей выбирают) никого не имеют”.
По имеющимся данным, первыми жителями Верхнего и Нижнего Зарамага, помимо Елихановых-Магкаевых, являлись Мамитовы, Кайтмазовы, Текаевы, Сикоевы, Абоевы и Кудзаговы. Все они в случае военной опасности спускались на помощь к своим землякам в Алагирском ущелье. В средние века в Касарском ущелье находился наблюдательный пост, через который из Нузала на большие расстояния передавался сигнал тревоги жителям Зарамага.
В 1771 году в Верхнем и Нижнем Зарамаге насчитывалось 200 дворов, в 1886 – 98, в 1900 – 98, в 1921– 118, в 1927 – 57. Сокращение численности населения в конце XIX века связано с переселением на равнину. Основным занятием населения в ту пору являлось скотоводство. Минеральные источники, которыми богаты окрестности Зарамага, еще практически не использовались. Показателен в этом отношении фрагмент заметки из газеты “Терек” за 1915 год: “Окрестности селения Зарамаг изобилуют многочисленными минеральными источниками, которыми пользуются пока только местные жители – горцы, да и скотина последних, которая до того привязана к минеральной воде, что другой воды не пьет совершенно и в пору весеннего и летнего разлива рек, рискуя жизнью, переправляется через них, чтобы попасть к такому источнику”.
С начала ХХ в. Зарамаг постепенно превращается в один из центров туризма на Кавказе. Как заметил тогда
С. Каргинов, “ежегодно по Алагирскому ущелью тысячами, если не более, проходят туристы и экскурсанты”. Специально для них на поляне в урочище святого Николая и в селении Зарамаг открыли несколько “домов с номерами для проезжающих, где можно иметь обед и номер от 1 руб. до 1 руб. 50 коп. в сутки. При доме для проезжающих в ауле Зарамаг в специальной для этого комнате имеются коллекции полезных ископаемых, минеральных богатств и т.д. Там же можно иметь хороших проводников-альпинистов, по преимуществу, из местных жителей-охотников”.
В наши дни селение получило широкую известность в связи со строительством Зарамагской ГЭС.
Феликс ГУТНОВ.
НА СНИМКЕ: Визит осетинских послов в Петербург – таким его представил художник А. Джанаев.

---

ИЗ ИСТОРИИ: летопись

История, высеченная в камне

Мы живем в уникальном историческом городе, известном своими памятниками прошлого не только в России, но и далеко за ее пределами. Если знакомиться с историей Владикавказа, его улицами, площадями, то не найдется, пожалуй, ни одной из них, на которой бы ни жили, ни творили во имя будущего своего народа видные общественные деятели, известные военачальники, писатели и поэты нашей республики, а также оставившие добрую память о своем пребывании в Осетии деятели русской культуры и общественной мысли. Память об этих людях и событиях запечатлена в мемориальных досках и памятниках. Ныне на зданиях Владикавказа установлено более 100 мемориальных досок. Они представляют собой часть “каменной летописи” столицы Северной Осетии и дополняют особый облик нашего города.

История мемориальных досок
Она уходит в далекое прошлое. Стремление увековечить память о том или ином важном событии не только строками на свитке папируса или листке пергамента, в сказании или летописи возникло более двух с половиной тысяч лет назад. В память о значимых событиях и людях вырубали надписи на скалах, затем эти надписи перешли на стены крепостей, замков, дворцов, общественных зданий, фиксируя память о значительных событиях, о людях, сыгравших видную роль в политической или культурной жизни государства. На смену настенной надписи постепенно приходит каменная доска, позже получившая название мемориальной. Мемориальная доска как важная форма вечной памяти, высеченной в камне, заняла видное место в жизни и облике города лишь в советское время. И начало принципиально нового этапа в ее использовании связано с планом монументальной пропаганды, принятым после Октябрьской революции. Этот план стал генеральной линией развития монументального искусства на долгие годы.
Первые доски нашего города
Одной из первых в нашем городе стала мраморная доска, укрепленная на здании Армянской церкви в середине
30-х годов прошлого века и являющаяся охранным знаком. А самая первая мемориальная доска была установлена на Суннитской мечети в начале прошлого века. Ее текст гласил, что мечеть построена в 1908 году на средства нефтепромышленника Муртазы Мухтарова. К сожалению, со временем эта доска была уничтожена.
Утраченные доски
Материал, из которого сделана мемориальная доска – не главное. Не важно, высечена ли она в камне, граните или отлита в металле. Дело, главным образом, в стремлении людей сохранить на века память о великих деяниях наших предков и современников, о важных исторических событиях в жизни республики . И бывает очень жаль, когда к этой памяти относятся по-варварски.
За последние годы в городе уничтожено 18 мемориальных досок. А ведь каждая из них – это результат творческого сотрудничества скульптора и архитектора, причем последнему, как правило, принадлежит общий замысел произведения, выбор места установки доски на здании и шрифтовая часть. Скульптор же выполняет портретное или геральдическое изображение (хотя бывают случаи, когда доска создается только архитектором или скульптором). Лучшие мемориальные доски как подлинные произведения монументального искусства обладают огромной силой эмоционального воздействия. Эти произведения входят в живую ткань городского пейзажа, во многом определяя его художественный облик.
…Сегодня мемориальные доски срывают с целью наживы, сдавая их на металлолом. Так произошло с мемориальной доской работы скульптора Николая Ходова, посвященной Афанасию Гассиеву – выдающемуся философу и деятелю культуры, и его сыну Виктору – изобретателю первой в мире фотонаборной машины. Такая же участь постигла доску работы скульптора Георгия Сабеева в память о братской церкви, снесенной в 30-е годы прошлого века. Доской, посвященной одной из первых комсомолок Владикавказа Нине Зубковой, выполненной в технике гальванопластики, вандалам поживиться не удалось, так как металла было очень мало. Но и эта доска изуродована и безвозвратно утрачена.
Совершенно непонятно, чем не угодил руководству городского железнодорожного вокзала Максим Горький? Доска, повествующая о приезде писателя во Владикавказ и его встрече с жителями города на привокзальной площади, во время реконструкции здания вокзала почему-то исчезла с его фасада.
Вызывает возмущение и дремучая невежественность некоторых жителей города, наклеивающих частные объявления на мемориальные доски и памятные знаки, как это произошло на площади Свободы и в Пушкинском сквере. А доску, установленную на доме, где жил выдающийся художник, гордость всей Осетии Махарбек Туганов, вообще превратили в мишень для стрельбы из пневматического оружия – вся она покрыта следами от пуль…
К счастью, есть и доски, о состоянии которых заботятся, за которыми следят и ухаживают – например, доска, посвященная К. Л. Хетагурову, расположенная по ул. Димитрова, 5. А вот доска на фасаде школы № 6 находится в удручающем состоянии. “Новые комсомольцы”, расписывающие стены домов затхлыми лозунгами, могли бы взять в руки вместо баллончика с краской кисточку и аккуратно подновить надпись на этой доске, относящейся к так почитаемой ими советской власти.
О готовящейся книге
Северо-Осетинским филиалом Российского фонда культуры готовится к изданию книга “Память, отлитая в металле и высеченная в камне” – о мемориальных досках Владикавказа. Она имеет целью познакомить владикавказцев с теми мемориальными досками, которые они могут увидеть на улицах и площадях города. Мы с архитектором Сосланом Цаллаговым впервые предприняли попытку систематизировать все мемориальные доски города, выверить их тексты, установить, кем они были созданы и когда открыты, определить, из какого материала сделаны, указать адреса зданий, на которых они установлены и привести краткие биографические данные людей, которым посвящены мемориальные доски.
Каждый, кто в какой-то мере сталкивался с этими вопросами, отчетливо представляет, сколь трудная задача стояла перед нами. Собирая материал для этой книги, мне пришлось работать в библиотеках, архивах, музеях, встречаться со многими известными людьми нашего города… И, конечно же, огромную благодарность хотелось бы выразить начальнику Управления культуры администрации Владикавказа Ларисе Караевой, скульптору, заслуженному деятелю искусств Михаилу Дзбоеву, профессору, преподавателю медакадемии Сергею Плахтию, Зинаиде Дзаховой и Алану Темирову, предоставившим материалы из своих личных архивов. Огромное спасибо Александру Фокину, сделавшему большую часть фотографий для этой книги.
О сложности работы говорит тот факт, что нам в ряде случаев так и не удалось установить даты открытия мемориальных досок, имена создавших их скульпторов и архитекторов. Но самая большая сложность – поиск спонсоров издания этой книги. Хотелось бы верить, что в издании этой книги, призванной существенно пополнить страницы истории города и Осетии, заинтересован не только Российский фонд культуры…
А. КАДЫКОВ, заместитель председателя Северо-Осетинского филиала Российского фонда культуры.

---