ИЗ ИСТОРИИ: люди и судьбы

Осетинские анзаки

Многое, что касается пребывания осетин в Америке, мы уже знаем, но многое ещё предстоит выяснить. А вот что касается осетин, проживавших или проживающих ныне в Австралии, мало что известно. Завесу приподняла в своей книге «Русские анзаки в австралийской истории» историк и писатель, специалист по истории русско-австралийских связей Елена ГОВОР. С 1990 года она проживает в столице Австралии Канберре. Здесь она стала доктором философии, написав диссертацию «Русские представления об Австралии, 1788-1919 годы». В 2005 году в Сиднее и вышла её книга “Русские анзаки в австралийской истории”. По материалам данного издания специально для газеты “Северная Осетия” она подготовила статью, в которой знакомит нас с осетинами, воевавшими в годы Первой мировой войны в составе австралийской армии. Этот материал мы и предлагаем вниманию наших читателей.

В самом сердце Канберры, австралийской столицы, раскинулся комплекс Австралийского военного мемориала. На закате к могиле неизвестного солдата выходит волынщик в шотландском костюме, и к небу возносится печальная мелодия «Последнего поста» – вечернего сигнала, который теперь традиционно исполняют в память павших на поле боя. Вечный огонь отражается в водоеме, а над ним – легкие арки галерей, на стенах которых высечены имена каждого австралийского солдата, павшего в боях в Европе или Азии, в Океании или Африке.
Среди тысяч и тысяч английских имен – четыре необычных фамилии: Азиев, Кеков, Мамсуров и Зангей. Это осетины, павшие на кровавых полях Франции и Бельгии в годы Первой мировой войны. В отличие от тысяч других своих соотечественников, чьи следы затерялись на чужбине, память об этих четверых свято хранится британцами – ведь они пали на поле боя как австралийские анзаки, а анзак для австралийцев – понятие святое.
Аббревиатура АНЗАК расшифровывается как австрало-новозеландский армейский корпус, но теперь она обозначает просто военнослужащего австралийской и новозеландской армии. Это слово появилось на страницах газет в 1915 году, когда 25 апреля австралийские войска высадились под шквальным огнем турецкой армии на гористые берега полуострова Галлиполи у пролива Дарданеллы. По плану британских военных стратегов это должно было позволить не только захватить Дарданеллы, но и оттянуть турецкие войска с Кавказского фронта и, таким образом, помочь одному из их главных союзников – России. Теперь даже школьники знают, что по существу это было поражение союзников, но в самосознании австралийцев день высадки в Галлиполи – День анзака – занял особое место. Отсюда они ведут отсчет подлинного рождения своей нации, ее единства, стойкости и братства, Галлиполи – это колыбель австралийского духа. И неудивительно, что имя каждого участника той далекой войны в Австралии не забыто.
В Национальном архиве Австралии хранятся служебные досье шестнадцати осетин, которые и стали героями нашего исследования. Все они происходили из различных мест Осетии. Михаил Атаев, Михаил Елекоев и Михаил Кеков из села Христиановское (Дигорa), Моисей Доцоев из села Ардон, Даниил Коцоев из Урсдона, Алексей Толпаров из села Салугардан (Алагир), Кульчук Азиев, Вальтер Бероeв, Темболат Хабаев из села Хумалаг, Касполат Гусалов из села Зилги, Моисей Бараков, Бекза Гасиев, Мальсаг Мамсуров и Мамсыр Сoлтанов из с. Гизели. Бекза Жантиев (Дезантов) и Александр Зангиев указали только, что они родились под Владикавказом.
Осетины, служившие в австралийской армии, были в числе других россиян, хлынувших в Австралию во время пяти предвоенных лет (1910-1914 гг.). В этот период сюда въезжали от 700 до 1000 уроженцев России ежегодно, в основном русские и украинцы. Многие были готовы попытать счастья еще раз и отправиться за океан – в Америку, на Гавайи, в Австралию. Были и такие, кто бежал из сибирской ссылки или опасался ареста после участия в революционном движении во время первой русской революции 1905-1907 гг. Иммиграционные агенты зазывали их на свои корабли и сулили золотые горы. Эти русские эмигранты обычно ехали до первого большого порта – Брисбена и отправлялись искать работу по всему Квинсленду – северному штату Австралии.
Группы осетин стали прибывать в Австралию с Дальнего Востока в 1912 году. Они не останавливались в Брисбене, а ехали дальше – через Сидней и Мельбурн в Южную Австралию. Здесь многие из них поступали на работу на металлоплавильный завод в портовом городке Порт-Пири. Осетинские группы состояли почти исключительно из мужчин. В то время как россияне ехали индивидуально или небольшими группами и происходили из разных мест, корабли, привозившие осетин, не имели других пассажиров, что позволяет предположить, что осетин иммиграционные агенты могли набирать на заработки еще на родине, в Осетии, и организованными группами перевозить на Дальний Восток. К этому надо добавить, что осетины в массе своей совершенно не знали английского языка. В пассажирских списках имена их часто искажены до неузнаваемости, а в некоторых случаях вместо фамилий написаны только личные имена (например, корабль «Явата Мару», прибывший в апреле 1913 г., имел таких пассажиров как Завбулат К., Султан М., Татакан Т. и т. п.). Без помощи агентов они, конечно, не смогли бы устроиться на работу.
В три предвоенных года осетины составляли уже около 10% в составе российской иммиграции в Австралию с Дальнего Востока. Особенно большие партии осетин приехали в 1913 году, в общей сложности свыше 100 человек. Общая численность осетин в Австралии накануне войны составила несколько сот человек, живших почти исключительно в Южной Австралии. В годы войны некоторые из них переехали на северную территорию, где работали на постройке железной дороги. Осетины, как и многие русские в то время, приезжали в Австралию на заработки, надеясь через несколько лет вернуться на родину с сотней-другой фунтов – Австралия славилась высокой зарплатой. Война не дала им возможности вернуться на родину. После войны часть из них покинула Австралию, часть влилась в молодую австралийскую нацию. Однако их вклад был практически забыт. В энциклопедии «Народы Австралии» посвященной иммигрантам со всех концов света, осетины даже не упомянуты…
Когда в августе 1914 года началась мировая война, Россия оказалась главным союзником Великобритании и Австралии. Хотя в Австралии служба в армии была добровольной, россияне, жившие на ее территории, в соответствии с указаниями российского консула Александра Абазы, были объявлены военнообязанными и должны были вступать в австралийскую армию. Но был и другой фактор – голод. Им все труднее становилось получать работу, и часто именно это и заставляло их надевать военную форму. А у некоторых еще была и надежда – когда война окончится, добраться до родины.
К началу войны большинство осетин работали в Порт-Пири, где выплавлялись свинец, цинк и серебро из рудников Брокен-Хилла (там, в шахтах, трудились много россиян). Это была тяжелая работа, но не менее тяжело приходилось и тем, кто отправился бродить по дорогам Австралии в поисках заработка на скотоводческих фермах, на строительстве железных дорог или на рубке сахарного тростника. С таким бродягой – в Австралии их называли свегменами (свег – это заплечный мешок-скатка со всеми пожитками) – мы и познакомимся.

Австралийский свегмен Мик Елекоев
Михаил Елекоев из села Христиановского (ныне – Дигора) приехал в Южную Австралию в 1914 году, накануне первой мировой войны. Не задержавшись в Порт-Пири, он отправился на заработки в другие места. Поскольку с конца 1916 г. россияне в Австралии должны были регистрироваться в полиции при перемене места жительства, мы можем проследить все его перемещения. На протяжении июня 1917 – декабря 1921 года он 35 раз (!) в поисках работы менял место своего жительства и каждый раз регистрировался в местной полицейской станции: Бундаберг, Карри-Карри, Бингера, Маунт Морган, снова Карри-Карри, Порт-Пири, Брокен-Хилл, снова Бингера, снова Бундаберг, Рокгемптон, Арамак, Баркалдин, Лонгрич, снова Маунт Морган, снова Рокгемптон... Зная географию Австралии, можно определить, что когда на севере созревал сахарный тростник, он шагал туда и подряжался на рубку. Когда сезон заканчивался, он шел в шахтерские поселки и нанимался откатчиком или забойщиком в угольные шахты. И так из месяца в месяц, из года в год.
Один раз, когда он не успел зарегистрироваться в полиции, его оштрафовали на 2 фунта 3 шиллинга 6 пенсов (по тем временам большие деньги, почти двухнедельный заработок рабочего). Когда он попался второй раз, в Баркалдине, и предстал перед магистратом, он, несмотря на незнание английского, сумел объяснить им свою горестную историю. Оказалось, что он уже пытался вступить в армию в Брокен-Хилле, в Аделаиде и в Мельбурне, но не был принят, потому что не был натурализован, и вот, наконец, недавно он прошел медицинский осмотр и теперь спешит в Лонгрич, где снова собирается вступить в армию. Услышав это, магистрат отпустил его, даже не оштрафовав. В Национальном архиве сохранилось досье лишь одной такой попытки Елекоева (в Карри-Карри) вступить в армию. До какой степени Мик не понимал английский язык, видно из анкеты, которую местный чиновник заполнил там с его слов. В графе об имени и месте жительства его отца написана следующая тарабарщина «Bara Elecof Elecoeff Terrcay Cawcar Hristianscay». Очевидно Мик сначала на разные лады повторял свою фамилию, потом попытался объяснить, что его отец Бара Елекоев живет в Терской области на Кавказе, в селе Христиановском. Увидев, что чиновник все еще не доволен, он в той же графе своей рукой дописал: «Mick Elecoeff, Russia». Это, наконец, чиновника удовлетворило.
Другой осетин – Касполат Гусалов из села Зилги, ветеран Русско-японской войны, работал на шахтах северного Квинсленда. Его при наборе в армию записали как Каенолатр Гуслов, и только по записке на русском языке, приложенной к его завещанию, можно определить его настоящее имя. И он, и Мик Елекоев вскоре были отчислены из армии по медицинским показаниям: у Гусалова была тяжелая форма радикулита, который он получил, когда спал на сырой земле под открытым небом во время своих странствий по Австралии. Им предстояло еще колесить по дорогам Австралии несколько лет. Забегая вперед, скажем, что судьба Мика, на фоне судеб многих других его земляков, сложилась в общем-то счастливо. В 1924 г. он женился в Литгоу на местной 16-летней девушке, у них было четверо детей. Мик умер в 1937 году. Недавно мне удалось разыскать его внуков, настоящих австралийцев, которые, к сожалению, ничего не знают о своем деде, кроме того факта, что он был родом откуда-то из России.

Первые осетины в австралийской армии
Первыми осетинами, которым удалось вступить в армию, были Кульчук Азиев и Темболат (Томас) Хабаев из Хумалага. Оба они приехали в Австралию с Дальнего Востока, но пути их не пересекались, а тут они оказались в одном подразделении 26-го батальона. Кульчук вступил в армию в Брисбене, а Темболат – в Рокгемптоне, на севере Квинсленда. Позади у него была работа на плавке в Порт-Пири и шахты Брокен-Хилла и Ньюкасла. Оттуда он двинулся в Брисбен, но не найдя работы там, отправился в Рокгемптон, рубить сахарный тростник. Там собралась большая группа россиян, и в апреле 1915 г. они все вступили в армию. После непродолжительной тренировки их отправили в Египет, а оттуда в Галлиполи, где они высадились в сентябре 1915 года. К этому времени бои на Галлиполи были не такими ожесточенными, как в первые месяцы, но жизнь в окопах была столь тяжела, что многие солдаты попадали в госпиталь, заболев дизентерией, желтухой, ревматизмом, а с наступлением холодов нередки были и обморожения. Эти болезни не обошли и Азиева, и Хабаева.
В конце декабря все австралийские войска были эвакуированы в Египет, куда в это время прибывали новые подкрепления из Австралии. Среди новоприбывших было еще двое осетин из Квинсленда – Вальтер Бероeв и Александр Зангиев. Скоро всем им предстояло отправиться на Западный фронт. Пока же они продолжали тренировки в лагерях, разбросанных среди пирамид Египта. Изредка они получали увольнения и отправлялись развлекаться в город. Загорелые, обветренные, в форме анзаков – россияне, казалось, теперь ничем не выделялись среди солдатской массы. Но нет, их происхождение не так-то легко было спрятать и под формой.
(Окончание в следующем субботнем номере).

---