ИЗ ИСТОРИИ: как это было

Вся правда о сражении под Владикавказом…

Работая в течение ряда лет пресс-секретарем Героя Советского Союза, генерала армии, бывшего командующего войсками Закавказского фронта, первого заместителя Советского комитета ветеранов войны И. В. Тюленева, я помогал ему делать литературную запись военных мемуаров «Через три войны» и «Крах операции «Эдельвейс», в которых отражены драматические события, связанные с обороной Кавказа, разгромом крупной фашистской группировки на подступах к Владикавказу.
Начав наступление на Кавказ, Гитлер на совещании в штабе группы «Юг» категорично заявил: «Моя основная мысль – в июне 1942 года занять область Кавказа, возможно основательнее разбив русские силы. Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен ликвидировать войну».
Когда у И.В. Тюленева выпадало несколько часов свободного времени, мы обобщали материалы, останавливались на важных моментах битвы за Кавказ. Однажды, когда генерал был в хорошем расположении духа, я сказал ему: «Знакомясь со сводками боев в предгорьях Кавказа, заметил, что в угоду Верховному Главнокомандующему оперативные сообщения в Ставку и Генеральный штаб были очень радужные».
Иван Владимирович задумался: «Такие были времена…». Он был вправе сказать такую суровую правду.
Военная служба одного из виднейших военачальников оперативного масштаба Советской армии, Героя Советского Союза, генерала армии И.В. Тюленева началась в далеком 1913 году, когда он был призван и зачислен в 5-й Каргопольский драгунский полк. За мужество и отвагу его грудь украсили четыре Георгиевских креста.
Большой и нелегкий путь прошел Иван Владимирович Тюленев. Он участвовал в Первой империалистической, Гражданской и Великой Отечественной войнах, был свидетелем многих исторических событий. Генерал армии И.В. Тюленев командовал Московским военным округом, Южным фронтом. В самый сложный период битвы за Кавказ по приказу Ставки Верховного Главнокомандования, он возглавил войска Закавказского фронта. В чрезвычайно критический момент 2 ноября 1942 года, когда нависла угроза захвата противником столицы Северной Осетии, генерал Тюленев срочно прибыл из Туапсе в город Владикавказ. Он находился среди защитников города на Тереке, непосредственно руководил войсками на этом важном стратегическом направлении.
Вот поэтому он решил поделиться с читателями о тех тревожных днях осени 1942 года. К счастью, обе книги – «Через три войны» и «Крах операции «Эдельвейс» – вышли в разных издательствах еще при жизни генерала И.В. Тюленева (он скончался в 1978 году). Но история их издания драматична. Это было время Генерального секретаря ЦК КПСС, маршала Л.И. Брежнева, секретаря ЦК КПСС М.А. Суслова, министра обороны СССР А.А. Гречко. И когда мы подготовили рукописи книг, военный цензор прямо заявил, что без упоминания в мемуарах фамилий этих личностей и «возвеличивания» их подвигов в битве за Кавказ книги просто не увидят свет.
Напомню, что Л.И. Брежнев был бригадным комиссаром 18-й армии на Малой земле, генерал-лейтенант А.А. Гречко возглавлял 56-ю армию, а первый секретарь Ставропольского крайкома партии М.А. Суслов координировал действия партизанских отрядов против немецко-фашистских оккупантов.
Я рад тому обстоятельству, что в моем личном архиве сохранились фрагменты рукописей книг генерала армии И.В. Тюленева, которые изъяла политцензура.
В честь 65-летия разгрома немецко-фашистских захватчиков под Владикавказом я хочу предложить их читателям газеты, которая много сделала, чтобы столица Северной Осетии стала «Городом воинской славы».

«У самой кромки вечных ледников Кавказа, – вспоминает генерал армии, командующий войсками Закавказского фронта, – растет удивительно красивый альпийский цветок – эдельвейс. Нужно быть смелым и отважным, чтобы добраться до заоблачной высоты и сорвать его. «Эдельвейс», о котором пойдет речь, ничего общего не имеет с серебристым цветком. «Эдельвейс» – это кодированное название военной операции по захвату Кавказа. Ее разработали генералы вермахта после поражения фашистских войск под Москвой зимой 1941 года. Пытаясь взять реванш, летом 1942 года гитлеровцы нацеливали острие своих ударов на Кавказ и Сталинград. На оперативных картах противника черные стрелы «Эдельвейса», словно щупальца гигантского чудовища, протянулись к нефтяным промыслам Кавказа, хлебным нивам Кубани и Ставрополья, рудникам Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, к портам Черного и Азовского морей.
Во второй половине июля 1942 года на южном крыле советско-германского фронта резко ухудшилась оперативная обстановка.
Выйдя к нижнему течению Дона, фашистское командование в конце июля 1942 года приступило к осуществлению операции «Эдельвейс». Для этой цели была создана группа армий «А». В нее входили танковые соединения и полевые армии, артиллерия. Всю эту армаду с воздуха прикрывали более тысячи боевых самолетов. Командование вермахта рассчитывало окружить и уничтожить советские войска южнее Ростова, чтобы открыть прямой путь на Северный Кавказ и в Закавказье. Под натиском немецко-фашистских войск наши части с боями начали отходить к предгорьям Северного Кавказа. В это время Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение объединить Южный и Северо-Кавказский фронты в один – Северо-Кавказский – под командованием маршала С.М. Буденного. Но коренного перелома в оперативную ситуацию это не внесло. Над Северным Кавказом нависла серьезная опасность.
И.В. Сталин был крайне недоволен действиями фронта. Он поставил вопрос о смене командующего войсками Северо-Кавказского фронта. На заседании Государственного Комитета Обороны он резко заявил: «Время лихих кавалерийских атак ушло в прошлое. Врагу необходимо противопоставить смелые и оригинальные стратегические решения… Маршала Буденного на посту командующего войсками фронта оставлять нельзя… Все силы Северо-Кавказского фронта и Закавказского округа необходимо объединить в одну ударную группу».
Вскоре Ставка Верховного Главнокомандования решила вопрос об образовании Закавказского фронта. В августе 1942 года Закавказский фронт становится действующим. По предложению И.В. Сталина меня срочно отозвали с Южного фронта и назначили командующим войсками Закавказского фронта.
… Рассматривая в деталях концепцию военных действий Закавказского фронта в предгорьях Кавказа, я обратил внимание на следующее обстоятельство, которое встревожило меня. Прежнее руководство округа, штабные сотрудники предлагали отвод наших войск из Северной Осетии с берегов Терека на берег реки Сулак, в узкие «Махачкалинские ворота».
Размышляя над этим планом, я с ужасом подумал: «Как можно без боя сдавать город Владикавказ – ключ от Кавказа?!». Он был явно ошибочным, так как лишал наши войска плацдарма для маневра, обрекал их на пассивность. Отвод наших войск от Владикавказа на берег дагестанской реки Сулак означал потерю грозненских нефтяных промыслов, большого района Северной Осетии вместе с Владикавказом и транспортными артериями – Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогами.
Верховный Главнокомандующий, видимо, не знал об этом «зловещем» плане. А между тем в городе Владикавказе уже готовились к подрыву мостов через Терек, эвакуации ряда промышленных предприятий, минированию горных дорог и перевалов…
Я решил поставить в известность Ставку Верховного Главнокомандования об этом плане.
Поздно ночью меня соединили с Верховным Главнокомандующим. Он внимательно выслушал меня, не перебивая, а затем медленно, отделяя слова друг от друга, сказал: «Вы что там, с ума сошли? Владикавказ – это крепость на Тереке, а крепости, как вам известно, товарищ Тюленев, без боя не сдают, их защищают!».
Сделав паузу, Сталин умерил свой гнев и сказал:
– Что вы предлагаете, товарищ Тюленев?
– Мой план, товарищ Верховный Главнокомандующий, предусматривает создание главного оборонительного рубежа на реке Терек: подтянуть свежие силы к Владикавказу, надежно прикрыть все транспортные артерии. Это даст нам возможность для тактического маневра и постепенного накапливания сил для контрнаступления.
Сталин, видимо, в течение нескольких минут изучал карту военных действий на Северном Кавказе, затем резюмировал:
– Я согласен с вашими доводами, действуйте решительно, смело и разумно. Кроме того, я решил послать к вам члена Ставки товарища Кагановича и опытного работника Генштаба генерала Штеменко. Потом доложите о первых результатах реализации плана боевых действий Закавказского фронта против фашистской группировки»…
Боевые действия Закавказского фронта начались на моздокском направлении в конце августа 1942 года. Воспользовавшись разрывом между войсками Закавказского фронта и отступающими к предгорьям войсками Северо-Кавказского фронта, гитлеровцы начали активное наступление на Моздок, Минеральные Воды, Пятигорск, Нальчик.
Район Моздока, по определению самих немцев, стал для них «долиной смерти». Уже 9 сентября Ставка Гитлера вынуждена была сообщить о «заминке» на Тереке, у Моздока. Неприятель прекратил наступление в этом районе. Но не из тактических соображений остановились здесь фашисты. К этому их вынудила героическая стойкость защитников Кавказа.
Усилив свою моздокскую группировку дивизией СС «Викинг», противник решил наступать через «Эльхотовские ворота» в направлении Владикавказа и вдоль железной дороги «Прохладный–Грозный». 27 сентября враг захватил селение Эльхотово, но прорваться через «Эльхотовские ворота» не смог и вынужден был отказаться от дальнейших атак.
… 28 октября 1942 года, ожесточенно отбиваясь от немецких танков, наши части отошли к предгорьям. Вражеские дивизии с рубежа Старый Урух, Хазнидон круто повернули на юго-восток. Они пытались с ходу захватить селение Чикола, но это им не удалось. Гитлеровцы стали действовать в другом направлении. 1 ноября они заняли Алагир, отбросив нашу 319-ю стрелковую дивизию. В конце того же дня передовые танковые колонны противника вышли к внешнему обводу владикавказского оборонительного района.
В этот же день сильной бомбардировке подверглась столица Северной Осетии. Во время авианалета в районе восточной окраины города погибли начальник штаба Закавказского фронта П. И. Бодин, член Военного совета фронта А. Н. Саджая…
2 ноября по приказу Ставки Верховного Главнокомандования специальным самолетом из Туапсе я прибыл во Владикавказ. На командном пункте Комитета обороны города у меня состоялся обстоятельный разговор с членами Комитета. Помню, я тогда сказал: «Сдать город мы не имеем права. Приказ Родины – оборонять его до последнего вздоха».
Посоветовавшись с членами Комитета обороны, я приказал объявить в городе осадное положение, ввести комендантский час.
Размышляя над планом обороны города, я пришел к выводу, что врагу необходимо быстро и неожиданно противопоставить свой маневр. Я приказал срочно перебросить на владикавказское направление 10-й гвардейский стрелковый корпус и 63-ю танковую бригаду. Кроме того, были подтянуты к городу пять противотанковых артиллерийских полков и три гвардейских минометных соединения. Этими силами предполагалось остановить продвижение врага, нанести контрудар и разгромить наступающую группировку противника. Был предусмотрен и ряд других тактических мероприятий…
3 ноября гитлеровские танковые колонны пошли на штурм Владикавказа. Примерно сто танков прорвали внешний обвод укрепрайона на участке «Фиагдон–Дзуарикау». Передовые части противника захватили селение Гизель.
Из узких смотровых щелей немецких танков уже просматривалась западная окраина города. Казалось, еще рывок, и вот она – крепость на Тереке. Но у городской черты танки были остановлены расчетами бронебойщиков и артиллерии. Гитлеровцы трижды вызывали на помощь авиацию, но, оставив на поросшем кустарником пустыре горящие машины, отошли назад.
Геройски сражались на всех участках гизельского направления части 11-го гвардейского корпуса, 11-й стрелковой дивизии НКВД, гвардейские батареи «катюш», артиллеристы, бронебойщики. Но, не считаясь с потерями, вражеские войска продолжали штурмовать подступы к городу.
5 ноября можно считать переломным днем боев под Владикавказом. Противник был остановлен. К этому времени командование 9-й армией и 11-м гвардейским стрелковым корпусом приняло смелое решение: группировку противника, прорвавшуюся к городу, отрезать от главных сил, закрыв ей выход с юга и севера. Однако наступление наших войск началось все же не всеми силами: вместо мощного удара основные и резервные подразделения вводились по частям – не было четкого взаимодействия между командующими. Но операция «Эдельвейс» затрещала по швам.
… В ночь на 6 ноября, обобщив доклады и донесения командиров корпусов, бригад, дивизий, я позвонил в Москву, в Ставку. Меня соединили с Верховным Главнокомандующим. Внимательно выслушав о ситуации на подступах к Владикавказу, Сталин сказал:
– Почему так медлите с развертыванием наступления? Василевский докладывал, что у вас там, под Гизелью, сложились благоприятные условия для нанесения контрудара. Думаете, противник будет ждать, пока вы раскачаетесь?..
Я ответил, что разделяю эту точку зрения. 10-й гвардейской и 57-й стрелковой бригадам, 5-й гвардейской и 63-й танковой бригадам дан приказ нанести удар вдоль восточного берега реки Фиагдон на Дзуарикау.
– Хорошо, – после небольшой паузы сказал Сталин, видимо, отыскивая на своей карте населенные пункты и расположения наших частей. – Ответственность за осуществление операции несете лично вы. Если все будет складываться удачно, 15 ноября жду вас в Москве.
… 6 ноября, используя непогоду в предгорьях, 10-й гвардейский стрелковый корпус совместно с 52-й и 2-й танковыми бригадами, как и было условлено, нанес удар по Гизели. В наступление пошел и 11-й гвардейский стрелковый корпус.
Гитлеровцы бросали под Гизель дополнительные силы, бронетехнику, но наступательная инициатива уже была на нашей стороне. 11 ноября неприятель вынужден был отступить, а наши войска пошли вперед… В этот же день советское Информбюро, подводя итог сражения под Гизелью, сообщило: «Многодневные бои на подступах к столице Северной Осетии закончились поражением немцев!».
Таким образом, победа у стен Владикавказа по существу оказалась началом разгрома противника на Кавказе.
Битва за Кавказ тесно связана со сражением за Сталинград. Герои-сталинградцы оттягивали на себя силы гитлеровцев, предназначенные для завоевания Кавказа, но и неудачи противника под Владикавказом, Моздоком, Таупсе, Новороссийском принуждали вермахт поворачивать дивизии, шедшие на штурм волжской твердыни, в предгорья Кавказа.
… 15 ноября 1942 года я вылетел военным самолетом с докладом в Москву, в Ставку Верховного Главнокомандования. Прямо с подмосковного Центрального военного аэродрома отправился в Кремль. В приемной пришлось ждать недолго. И. В. Сталин принял меня сразу. Он приветливо поздоровался и попросил как можно подробнее проинформировать о положении на Кавказе.
Я доложил Верховному Главнокомандующему о контрударе по гизельской группировке врага, о мужестве войск, народных ополченцев, партизан, жителей столицы Северной Осетии Владикавказа.
Сталин внимательно выслушал меня, а затем добавил:
– Хорошо! Зайдите потом к товарищу Щербакову, чтобы о победе под Владикавказом сообщили в сводке Совинформбюро. Мы в Москве немного понервничали за ваш фронт. Но кавказцы молодцы, не подвели нас.
Он показал и текст телеграммы, которую он направил премьер-министру Великобритании У. Черчиллю: «В последние дни удалось приостановить продвижение немцев под Владикавказом и стабилизировать положение. Владикавказ в наших руках и, как мне кажется, останется у нас».
Прохаживаясь по кабинету, Сталин неожиданно спросил меня: «Скажите, вам никто не мешал командовать?».
Я ответил: «Товарищ Сталин, сражение выигрывают не только генералы, офицеры, а рядовые солдаты… Мне повезло, что рядом со мной военные операции по разгрому гитлеровцев под Владикавказом помогали разрабатывать опытные генералы П. И. Ефимов, К. А. Вершинин, И. Е. Петров, И. И. Масленников, И. Л. Хижняк, К. А. Коротеев… Это военачальники оперативного масштаба, настоящие патриоты Родины. Большую помощь нам оказали представитель Ставки Л. М. Каганович и опытный оперативный работник Генерального штаба генерал С. М. Штеменко, которые были в осажденном Владикавказе. Я бы отметил большую организованную работу членов владикавказского Комитета обороны Мазина, Кулова, Киселева, Текаева, Кириллова, Газзаева…
– А во Владикавказе был еще представитель Ставки, товарищ Берия, – перебил меня Сталин, – как он вел себя в частях Закавказского фронта?
И я рассказал Верховному Главнокомандующему всю правду о поездке Берии на Кавказ в августе 1942 года в качестве представителя Ставки. На Северном Кавказе он пробыл две недели. Одновременно с ним прибыла большая группа его «оруженосцев»: Кобулов, Мамулов, Бияшев, Цанава. Все свои распоряжения Берия отдавал от имени Ставки ВГК.
Особой антипатией за свою прямоту пользовался у них генерал Р. Я. Малиновский. Они возводили на него всевозможную клевету. Нередки были случаи, когда Берия отдавал распоряжения через голову командования фронта, дезорганизуя этим работу штаба. Берия, пользуясь своими неограниченными правами, создал при штабе Закавказского фронта параллельную группу по обороне Главного Кавказского хребта, поставив во главе своих любимчиков – невежд в военных вопросах.
Поездки Берии на оборонительные рубежи в районы Владикавказа, Грозного, Махачкалы, Сухуми сводились к парадности и шумихе, к созданию видимости его заботы об организации и укреплении обороны Кавказа. На деле же он своими действиями только дезорганизовывал, тормозил и по существу срывал нашу работу…
Я помню, И. В. Сталин тогда все выслушал, но ничего не ответил, лишь что-то пометил в своем блокноте.
А героическая борьба защитников Кавказа против гитлеровских захватчиков была высоко оценена руководством страны. Президиум Верховного Совета СССР Указом от 1 мая 1944 года учредил медаль «За оборону Кавказа». Ею награждены 583 тысячи 45 человек. Я тоже с гордостью ношу эту медаль».
Валерий ШАНАЕВ, заслуженный работник культуры РФ и РСО–А.
Москва – Владикавказ.
НА СНИМКЕ: Танковая колонна войск Закавказского фронта в районе станицы Архонской.

---