ГОСТЬ "СО": точка зрения

Как возродить семейные ценности?

2008 год объявлен президентом страны Годом семьи. Отрадно, что семейная политика становится в государстве приоритетной, и, наверняка, та реальная поддержка «ячейке общества», которая уже началась с реализацией национальных проектов, станет еще конкретнее и весомее. Но не только доступные квадратные метры и материнский капитал способны сплотить семью, сделать ее счастливой. Очень многое зависит от того, будут ли возрождены в обществе семейные ценности, ведь не только материальная составляющая определяет «погоду в доме».
Утрата многих традиций, в том числе и семейных, ведет в целом к деградации института семьи, а это и разводы, которых становится все больше, это и брошенные, социально запущенные дети, и отверженные старики, которые доживают свой век в домах-интернатах…
Словом, в Год семьи и государство, и общество должны задуматься, как сделать семью счастливой. Вот что по этому поводу думают:

Ирина Мамсурова, заведующая отделом ЗАГСа г. Владикавказа:
– Хорошую основу Года семьи мы заложили в прошлом году, когда было зарегистрировано небывалое за последние пятнадцать лет количество семейных пар – 3129, и число новорожденных – 5262.
А еще седьмого июля 2007 года (счастливое, говорят, совпадение чисел) у нас был настоящий свадебный бум, тогда и родилась новая традиция: в городском парке была заложена Аллея молодоженов. Первые три пары в этот день посадили молодые деревья, за которыми они теперь будут ухаживать, приходить к ним с детьми, которые у них родятся.
И как за деревом нужен уход, так семейные отношения необходимо выстраивать бережно, с любовью и ответственностью. Ведь, к сожалению, пока почти половина заключенных браков распадается в первые годы совместной жизни.
Мне кажется, причины этого не только и не столько материального порядка, сколько неумение правильно выстроить отношения: между мужем и женой, между невесткой и свекровью, между взрослым сыном и матерью. Правильно, на мой взгляд, поступают те родители, которые не вмешиваются в дела молодой семьи, а имеют, так скажем, “право совещательного голоса”. К сожалению, мы забыли и о национальном этикете, который во многом регулировал поведение в обществе и семье. Считаю, это необходимо возродить.

Ирина Закаева, директор Республиканского дома-интерната для престарелых и инвалидов.
– Если раньше в нашем доме-интернате 70 процентов из 140-170 его обитателей были представители неосетинской национальности, то сегодня 65-70 процентов – как раз брошенные старики из осетинских фамилий. И это очень тревожный симптом неблагополучия нашей традиционной семьи.
Что характерно, в дом-интернат их привело в основном не столько бедственное материальное положение, сколько ненужность своим родным и близким, одиночество.
Старики – это те же дети, только у детей – все впереди, а у стариков – ничего! Они порой капризны, как дети, и также беспомощны, но уверены, что от них многое зависит и потому имеют и свое мнение, и советы. Сколько же порой надо терпения, прощения, мудрости, чтобы не обидеть стариков, потому что они и обидчивы бывают тоже, как дети.
Сейчас наш дом-интернат закрыт на ремонт, здесь остались только самые тяжелые и кому совсем некуда прислониться. Остальных забрали родственники, знакомые.
Недавно моя коллега из Краснодарского края рассказала, что после ремонта в их интернат старики не вернулись: прижились в тех семьях, куда их временно поселили. Интернат закрыли. Грозит ли это нам? Не знаю. Но если кто-то останется у родственников, буду только рада. Значит хотя бы на одну-две семьи, где победили сострадание и забота, станет больше.

---

ГОСТЬ "СО":

Хотим жить при капитализме,
А мыслим еще по-советски

Вряд ли есть необходимость особо представлять читателям сегодняшнего собеседника «СО». Так уж распорядилась судьба, что по роду своей деятельности Агубе Кучиеву многие годы приходилось постоянно быть на виду, сперва на комсомольской, затем партийной работе. Ряд лет он был секретарем Северо-Осетинского обкома КПСС, затем возглавлял Институт гуманитарных и социальных исследований, ведущим научным сотрудником которого является и сегодня. Кандидат исторических наук.
На его глазах не просто делалась история республики, он был непосредственным участником многих значимых событий в жизни Северной Осетии.
А потому оценки, сравнение того, что было «тогда» и с чем мы пришли в «сегодня» в устах Агубе Георгиевича особенно интересны.

– Агубе Георгиевич, представителям старшего поколения было особенно больно наблюдать, как в одночасье разрушилось то, что создавалось годами, десятилетиями в стране, называвшейся Советским Союзом. На ваш взгляд, это было неизбежностью, роковым стечением обстоятельств или злым умыслом?
– Смею думать, что мой многолетний опыт работы в различных государственных и общественно-политических органах научил меня рассматривать общественные явления в динамике: что было и что стало. К сожалению, многие, в общем-то справедливо критикуя нынешнюю власть за те или иные недостатки, упущения, забывают об этом принципе и порой впадают в крайность.
Давайте оглянемся назад, в разрушительные девяностые годы прошлого столетия. Экономический раздрай, царивший во всей России, может быть, особенно больно ударил по нашей республике. Вспомним, как быстро развалились предприятия электронной промышленности, поскольку были ориентированы на выпуск только комплектующих деталей, а не конечной продукции. А когда не стало связей с предприятиями-партнерами в других регионах России и ближнем зарубежье, наши заводы остановились, а тысячи квалифицированных работников остались не у дел. К этому надо добавить и беспредел, творившийся при приватизации государственной собственности, прямое разворовывание средств. То есть налицо были грубейшие нарушения, нанесшие экономике республики огромный урон. Плюс последствия грузино-осетинского и ингушско-осетинского конфликтов. Республика ведь приняла огромную массу беженцев. И это тоже сильно осложнило экономическую ситуацию. И наконец непродуманные действия тогдашнего руководства республики, взвалившего на бюджет огромные долги перед банками.
– И все-таки на известный вопрос «кто виноват?» у вас есть ответ?
– Я бы не стал выделять какую-то одну причину. Скорее, это был комплекс причин. Тут и ошибки в управлении экономикой огромной страны со стороны советского руководства, и подрывная деятельность из-за рубежа и ряд других причин.
– Хаос в экономике неизбежно порождает и политическую нестабильность…
– Безусловно. Если страна пришла к тому, что многие товары можно приобрести только по талонам, люди часами простаивают в очередях, то идеология уходит на задний план, наступает политическая апатия. Страну с таким «радиационным фоном» ничего не стоит развалить.
– Советского Союза не стало, Россия провозгласила курс на рыночную экономику и… получила вместо ожидаемого благоденствия массовую безработицу, общество быстро разделилось на бедных и богатых, причем первых – абсолютное большинство, плюс межнациональные конфликты.
– Потому что новая политическая элита, рискнувшая взять власть в руки, перепутала цивилизованные рыночные отношения с базаром. Ожидалось, что все образуется само собой, а так не бывает. Самотек привел лишь к тому, что единицы наиболее расторопных завладели огромным куском государственного «пирога», а массы обладателей чубайсовских фантиков под названием «ваучеры» остались у разбитого корыта. Добавим сюда еще знаменитый призыв к регионам брать свободы и самостоятельности столько, сколько проглотят, которым попытались воспользоваться экстремисты всех мастей. Кстати, я сейчас разрабатываю интересную, на мой взгляд, тему, которая анализирует экономические связи субъектов Российской Федерации и инвестиции как фактор политической стабильности на Северном Кавказе. Попытаюсь ответить в этой работе на ряд вопросов, актуальных на сегодняшний день.
– Агубе Георгиевич, все, что вы сказали, пока из области динамики отрицательной. Давайте перейдем теперь к положительной. Или вы ее пока не наблюдаете?
– Разумеется, за последние семь-восемь лет в России в целом и в нашей республике в частности произошло немало положительных изменений экономической и социальной направленности. Можно быть неисправимым скептиком, но, тем не менее, не заметить их невозможно. Многие предприятия встали с колен и наращивают обороты, создаются новые производства, что ведет к сокращению безработицы, растет зарплата, строится жилье. Мне очень импонирует, что руководство Северной Осетии взяло твердый курс на создание инвестиционной привлекательности республики. Посмотрите, например, как преобразился завод «Электроцинк» за сравнительно короткий промежуток времени после вхождения в состав Уральской горно-металлургической компании. Или тот же Вагоноремонтный завод, по сути родившийся заново. И таких примеров немало.
– Кое-кто вряд ли разделит ваш оптимистичный настрой. Есть люди, которые считают, что все у нас плохо, жизнь продолжает стремительно ухудшаться.
– Я полагаю, что не кое-кто, а многие не согласятся со мной. Увы, прошлое еще очень крепко сидит в нашем сознании. Мы ведь привыкли надеяться, что вот придет кто-то и решит все наши житейские проблемы. Уповали на Бога, царя, затем на вышестоящее партийное и советское руководство. То есть хотим жить при развитом капитализме, а мыслить продолжаем по-советски. И пока не избавимся от этого груза, говорить и о настоящих рыночных отношениях преждевременно. Рынок ведь зависит от таланта, высокой работоспособности каждого члена общества, от его умения зарабатывать, а не просто получать деньги. Да, у кого-то это получается лучше, у кого-то хуже. Не всем дано быть бизнесменами. Но это ведь хорошо, чтобы их было больше, чтобы бюджет пополнялся за счет налоговых поступлений от бизнеса.
– Но вы ведь сами сказали в начале нашей беседы, что на заре дикого российского рынка многие нажили огромные деньги неправедным путем.
– Так оно и было. Но, во-первых, это не чисто российское явление. Оно было присуще всем странам, в разное время переходившим на капиталистический путь развития. По марксовской теории первоначальное накопление капитала неизбежно связано с преступлениями, кровью. Во-вторых, не следует всех подряд бизнесменов сегодняшних считать ворами. Многие из них начинали, как говорится, с нуля, трудились в поте лица, чтобы открыть свое дело.
– Словом, вы за то, чтобы дать человеку удочку, а не рыбу.
– А по-другому нельзя. Пробовали ведь, но не получилось. Обязанность государства – обеспечить своих трудоспособных граждан работой и зарплатой, адекватной вложенному труду, достойной пенсией. А содержать – только детей, которые в этом нуждаются, и нетрудоспособных.
– То есть уравниловке – бой?
– Ну почему же, надо стремиться уравниваться, но – по богатству, а не по бедности, как мы это делали десятки лет. Чтобы успешный сосед вызывал не лютую ненависть, а белую зависть, личное стремление добиться того же.
– Агубе Георгиевич, зарабатывать, а не просто получать деньги – веление времени. А как в связи с этим быть ученым, к примеру, вашего института? Они ведь не производят продукцию, которую можно продать на рынке?
– Больной вопрос. Наука, конечно же, может и должна зарабатывать. Но ученый – не токарь у станка, его продукцию не каждый день пощупаешь руками. Как может, например, находиться на самофинансировании научный коллектив гуманитарной направленности, каковым является наш институт. Это просто нереально.
То, чем занимаются наши ученые, без преувеличения, имеет мировое значение. Потому что осетиноведение с каждым годом привлекает все большее внимание крупных зарубежных ученых, изучающих историю скифов, сарматов, алан. И в этом плане наш институт – уникальная, единственная в своем роде структура, комплексно занимающаяся исследованиями осетинской истории, фольклора, этнографии и языка. Работы здесь – непочатый край. Вот у меня на столе рукопись книги, впервые подготовленная институтом к изданию – «История Осетии с древнейших времени и до конца XIX века». Огромную работу проделали заведующая отделом литературы и фольклора Тамара Хамицаева и профессор Шамиль Джикаев, стараниями которых уже издано 4 тома нартских сказаний. Вместе с тем мало что делается по дальнейшему научному исследованию эпоса. И основная причина этого отсутствие научных кадров нартоведов. Требует пристального внимания и другая тема. Дело в том, что у нас до сих пор нет научной грамматики осетинского языка. Книга, которую издали сорок лет назад, давно устарела. Есть ряд других интересных задумок. Но сможем ли их осуществить – это под большим вопросом.
– Почему?
– Все упирается в финансирование. Институт сейчас испытывает такие трудности, каких на моей памяти (а я здесь работаю уже двадцать пять лет) не было. Смешно сказать, но на это полугодие мы даже не смогли выписать для институтской библиотеки ни одной газеты. За неоплату связисты отключили все служебные телефоны, есть перебои в выплате заработной платы. Я уже не говорю о том, что никак не можем завершить реконструкцию библиотеки и многие материалы хранятся в подвале. Словом, куда ни кинь – везде клин.
– Такая же ситуация, наверное, и в других структурах Владикавказского научного центра?
– Вовсе нет. Дело в том, что они, как и договаривались в свое время, финансируются Российской академией наук. Свои обязательства главный научный центр страны выполняет исправно. Поэтому и зарплата сотрудников других институтов выше (академическая) и получают ее без сбоев. Финансирование же нашего института полностью в ведении республики.
Я не знаю, как дальше сложится судьба СОИГСИ. Пока известно, что грядет очередное сокращение штатов, чтобы, как нам говорят, за счет этого поднять зарплату. Но вряд ли это выход из положения. Как, например, осуществлять издательскую деятельность, вести нехитрое наше хозяйство?
И все же я надеюсь на лучшее. Вопрос по институту выносится на заседание правительства республики. Знаю, что проблемы СОИГСИ находят понимание и у Главы Северной Осетии Таймураза Мамсурова. И это прибавляет оптимизма.
Я вообще по натуре своей оптимист. Конечно, тяжело пережил развал Советского Союза, хотя подсознательно чувствовал, что рано или поздно это должно было случиться. Верил, что и последовавший затем всеобщий хаос в России – явление временное. Согласитесь, ведь оказался прав. Страна все крепче становится на ноги, доказывая всему миру, что она великая держава. Меня, например, очень радует, что мы вновь повернулись лицом к патриотическому воспитанию подрастающего поколения. Потому что без этого у государства нет будущего. Словом, мы выдержали тяжелейшие испытания и двинулись дальше. Конечно, путь отнюдь не усыпан розами, но есть уже опыт преодоления трудностей. Вот этим и питается мой оптимизм.
Е. ИЗМАИЛОВ.

---

ГОСТЬ "СО": актуальное интервью

Орбита арбитражного суда

В прошлом году в Арбитражный суд Северной Осетии поступило 2134 заявления, и именно столько дел было рассмотрено судьями по тем или иным спорам хозяйствующих субъектов. Председатель республиканского арбитража Батраз АЛДАТОВ отмечает значительно возросшую нагрузку на состав судей, который состоит сегодня из 10 профессионалов, но в то же время данный рост количества рассмотренных дел связывает с определенными положительными изменениями в экономической сфере республики.

– Батраз Константинович, объясните вашу, на первый взгляд, парадоксальную точку зрения. Количество хозяйственных споров растет из года в год, что тут может быть положительного?
– Этот рост является очень важным фактором, свидетельствующим об оживлении и оздоровлении экономических процессов в регионе в целом. То есть представители хозяйствующих субъектов предпочитают ныне возникающие споры решать в правовом поле, обращаясь в суды, а это значит, что объективно снижается и уровень теневых экономических отношений. Следовательно, планомерно сокращается значимость так называемого «рынка криминальных услуг». Я не открою секрета, если скажу о существовании криминогенно насыщенных отраслей экономики. В них наиболее интенсивно создается теневая прибыль, часть которой расходуется на установление и поддержание коррумпированных связей. Те субъекты теневых экономических отношений, создавая «серую» прибыль, стараются оградить себя от контролирующей и надзорной функций государства, это во-первых. А во-вторых, в случае возникновения спорных вопросов с другими хозяйствующими субъектами стремятся решать их вне правового поля. Поэтому рост дел, рассматриваемых Арбитражным судом, свидетельствует о расширении правового экономического пространства: руководители многих предприятий, представители бизнеса избавляются от необходимости пользоваться неформальными связями в решении тех или иных экономических вопросов, не ищут и выходы на различных влиятельных чиновников, предпочитая теперь все больше обращаться в суд.
Скажу больше: результаты деятельности Арбитражного суда не могут не влиять и на уровень инвестиционной привлекательности. Ведь инвестиционный капитал идет именно туда, где для него созданы необходимые жизненные условия. И одно из главных из них – правовая и судебная защищенность бизнеса. Если же хозяйственные споры разрешаются подковерно, в неправовом пространстве, ни один инвестор не станет рисковать капиталом и не направит деньги в ту или иную сферу экономики, не будучи уверенным в защищенности своих интересов. В такой ситуации роль работы Арбитражного суда возрастает многократно.
– Не только роль, но и, наверняка, профессиональная ответственность каждого судьи, принимающего то или иное решение…
– Безусловно. Мы поступательно продвигаемся по пути общеевропейских принципов отправления правосудия. Экономическое же правосудие для России относительно ново. Раньше, при социализме, главным собственником выступало государство, и необходимости в судебном разрешении хозяйственных споров не было. Существовал государственный арбитраж, состоявший из чиновников, которые и принимали, естественно, не судебные решения в возникающих вопросах и спорах.
Ныне же действующая в стране Конституция предполагает равноправие всех форм собственности, и теперь в Арбитражном суде государственные органы, учреждения выступают лишь в качестве одной из сторон, равноправных с другими участниками судебного процесса.
И здесь всплывает на поверхность один из важнейших постулатов современного правосудия: полная прозрачность и открытость.
– Не менее важный постулат – буква закона. Кстати, арбитражным судьям приходится порой рассматривать споры огромной финансовой емкости. Вы сами признали наличие такого явления, как не сдающий своих позиций рынок криминальных услуг. Наверняка, есть у вас и факты, когда для благополучного исхода того или иного дела представители этого «рынка» предпринимают попытки заинтересованного влияния на судью?
– У каждого судьи имеются определенные законом и правовые, и нравственные ограничения. Что греха таить, вон, взгляните на полку шкафа в моем кабинете. Видите увесистую стопку разных открыток? Это все приглашения от различных предпринимателей, бизнесменов на банкеты, фуршеты, презентации. Но по долгу службы и по моральным принципам мы обязаны их игнорировать, что и делаем. Ибо судья не вправе посещать места, если это может повлиять на его профессиональную репутацию (ночные клубы, казино…).
Как таковой вопрос давления на судью не стоит. Попытки, конечно же, предпринимаются, но каждый судья, смею надеяться, четко осознает меру своей ответственности, вынося судебное решение. К примеру, достаточно вспомнить процессы по признанию незаконной деятельности игорных заведений. Какой эмоциональный накал был вокруг этого дела, и давление опосредованное со многих сторон оказывалось. Но суд выносил решения в рамках правового пространства, не поддаваясь влиянию извне.
В скором времени в арбитражном судопроизводстве ожидается принятие новелл и по статусу судьи, и по изменениям некоторых федеральных процессуальных норм. В проекте заложена обязанность судьи фиксировать в специальном журнале все неофициальные к нему обращения и ходатайства по конкретным делам, а непосредственно перед заседанием он должен будет огласить участникам судебного процесса весь этот список. В противном случае его будет ожидать дисциплинарная ответственность, вплоть до обращения в квалификационную коллегию судей с ходатайством о лишении его судейских полномочий. Другое немаловажное новшество: после утверждения нового проекта судьи обязаны будут ежегодно подавать в налоговые органы декларации о доходах. Этот вопрос уже в деталях прорабатывается в Высшем арбитражном суде России.
– Интересно, а сработает ли это новшество, ведь пока далеко не все судьи, адвокаты, нотариусы горят желанием заявлять о своих доходах?
– Для Арбитражного суда это не новшество. С 2000 года наш судейский состав принял общее решение: судьи добровольно заполняют декларации о доходах и направляют их в налоговые органы. Судьи получают довольно высокую зарплату, и этот фактор тоже является стимулом к тому, чтобы всегда сохранять беспристрастность, объективность и независимость.
– А суммы зарплат можете назвать?
– В среднем у судьи 55 тысяч рублей в месяц плюс ежеквартальные выплаты.
– Вы со всей определенностью заявляете, что независимость и следование закону для судейского корпуса – основа основ. Но откуда тогда в обывательской среде укоренившийся стереотип, что судейскую систему тоже пронизала масштабная коррупция?
– В любом судебном процессе обязательно одна из сторон остается не при своих интересах. Отсюда порой и рождаются скоропалительные выводы. Нет, я не говорю, что судью невозможно подкупить. Более того, считаю, что высокопрофессиональный судья, не обладающий высокими нравственными качествами, намного страшнее и опаснее. Он, манипулируя нормами закона, может принять внешне законное, но несправедливое решение. Но и для этого выработано противоядие. Например, в арбитражной судебной системе существуют четыре инстанции. Республиканский арбитраж является судом первой инстанции. Если одна из сторон не удовлетворена вынесенным здесь решением, она вправе обратиться с жалобой в апелляционную инстанцию – 16-й апелляционный суд, расположенный в Ессентуках. Не удовлетворит постановление, вынесенное там – дорога открыта в кассационный суд Северо-Кавказского округа в Краснодаре. Ну и, наконец, существует Высший арбитражный суд. В 2007 году из числа рассмотренных Арбитражным судом РСО–А дел было отменено 35 решений апелляционным судом и 22 – судом кассационной инстанции. Да, в судебной практике есть понятие – «явно незаконное решение». Значит, есть и судьи, которые их выносят. Но потом приходится серьезно за такие действия отвечать, вплоть до лишения полномочий судьи и даже привлечения его к уголовной ответственности.
– А в возглавляемом вами ведомстве встречались подобные факты?
– К сожалению, да. Недавно мной в квалификационную коллегию судей было направлено представление на одного из судей Арбитражного суда РСО–А, и он был наказан дисциплинарно.
Вообще же наша деятельность, при всех нагрузках и стремлении к прозрачности, находится под постоянным прицелом контроля. Вот совсем недавно в Высшую квалификационную коллегию судей поступила жалоба от заместителя министра по налогам и сборам РФ Сергея Шульгина на меня как председателя суда и судью Светлану Акимцеву. Связана она была с судебной тяжбой между налоговыми органами и ОАО «Фаюр-Союз». Это достаточно давний спор, стороны постоянно оспаривают судебные решения. У нас в производстве уже с десяток дел набралось по этому спору. Но в этом вопросе самое главное – разбираться в рамках правового пространства. Именно этот принцип и является главным. Состоявшаяся после подачи жалобы проверка пока не выявила нарушений в ходе рассмотрения дела.
Важнейшими задачами судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих экономическую деятельность.
Эти и другие задачи мы решаем повседневно, и, надеюсь, своим трудом вносим лепту в укрепление законности, повышение правовой культуры и рост уважения к праву.
Беседовал З. ТИМЧЕНКО.

---